— Алексей ни разу не говорил, что любит меня! Даже в момент близости, — Соня грустно улыбнулась. — Все слишком быстро. Запутано. Я не готова к этому. А он – подавно!

— Не суди по словам! Суди по поступкам. Порой в них и скрываются истинные чувства. А поступки у Алексея взвешенные, серьезные и далеко идущие! Ты стала частью его жизни. Глупо это отрицать!

Подруга полностью отстранилась, игнорируя ее эмоциональную речь. Потянулась за своей сумочкой. Извлекла из нее использованный тест для определения беременности и продемонстрировала Лизе.

— Сомнений нет. Две полоски. Суперчувствительный, — повертела в руке, а затем поспешно положила на небольшую консоль, словно тот жег ей кожу. — Не вытерпела, — рассеянно пожала плечами Соня. — Заскочила в общественный туалет на заправке. Но… теперь я хотя бы знаю, с чем имею дело.

Лизавета нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Ты что задумала? Хочешь прервать беременность?

— Признаюсь… эта мысль сейчас лидирует на фоне других.

— Думаешь, Гордеев простит тебя, если узнает? Вдруг ты ошибаешься на его счет? Вдруг он мечтает о ваших детях?

— А ты думаешь, я его прощу, если захочу оставить ребенка, а он отправит меня на аборт? Будет в разы больнее! Как же ты не понимаешь, мне страшно услышать это от любимого мужчины. Услышать, что ни я, ни ребенок не входим в его планы! Гораздо легче принять решение самостоятельно.

— Сонечка, время подумать еще есть. Срок маленький. Не руби сплеча. К тому же подобное решение принимают двое. И мать, и отец. Гордеев, как бы там ни было, имеет право знать. Хотя бы знать, Соня!

Подруга подняла с пола одежду и, отряхнув, принялась натягивать на себя.

— Такие вещи не сообщают по телефону, — тяжелый вздох. — Нужно видеть глаза человека. Эмоции. Понимаешь?

— Понимаю, — прорычала Карпова. — Понимаю, что отец твоего малыша вернется через четыре, а то и шесть месяцев! Как раз к родам успеет!

— Почему ты злишься?

— Потому что ты не оцениваешь серьезность ситуации! Какая разница, каким образом сообщить мужчине, что он станет отцом? Главное, донести до него эту новость! Не хочешь по телефону, так собирайся и езжай к нему!

— Не могу!

— А аборт можешь?

— Ты не понимаешь!

— Так объясни!

— Куда я поеду? — закричала Алмазова. — Зарутский дал мне всего месяц! И этот месяц истекает со дня на день! Я связана по рукам и ногам! Конечно, Похомов сказал сидеть тихо и не высовываться. Типа большие дяди все сами порешают. Я стараюсь. Честно. Только ведь речь о моем отце! И я очень сильно боюсь...

Лизавета схватилась за голову и пошатнулась. При одном лишь упоминании о Макаре виски начали пульсировать от острой боли. В памяти все еще звучал его низкий раскатистый голос. Сколько же боли он способен причинить ее близким людям?

Соня встрепенулась, придерживая ее за локоть:

— Ты чего меня пугаешь? Все в порядке?

— Нормально. Переволновалась, и всего-то.

— Ты похудела, — продолжала рассматривать ее подруга. — Лицо осунулось. Под глазами темные круги. Выглядишь лет на пять старше своего возраста и пытаешься доказать мне, что ничего не происходит?

— Ты права. Происходит. Но все очень запутано. Я ничего не понимаю. И пока не разберусь во всем, рассказывать ничего не буду. Прости.

Глава 72

Два часа в компании Сони пролетели незаметно. Девушки забылись, отвлеклись от тяжелых мыслей, болтая о своем, о девичьем. Однако после звонка матери, Елены Сергеевны, Алмазова отправилась домой. На этот раз к себе, а не к Гордеевым.

Лиза искренне надеялась, что Соня не наделает глупостей. Она очень переживала за свою девочку.

— Я поддержу тебя всегда. Каким бы ни было твое решение, — шепнула ей, крепко обнимая на прощание.

— Знаю.

— Только не торопись. Обдумай все. Обещай!

— Обещаю!

Лизавета почти убрала все со стола, осталось лишь смести крошки, когда раздался стук в дверь. Наспех вытерев руки махровым полотенцем, она побежала в прихожую.

— Что-то забыла? — выпалила, проворно поворачивая ключ в замке. — Маша-растеряша…

Последняя фраза прозвучала шепотом. Во рту мгновенно пересохло, а колени предательски задрожали. На пороге стоял Аркадий Похомов.

— Едва ли меня можно спутать с моей женой, голубушка!

Мужчина, ничуть не смущаясь, удивленно оглядывал ее с ног до головы. Пожалуй, впервые Лизе стало стыдно за свой внешний вид. Он-то как с иголочки! Костюм сидит идеально. Туфли начищены до блеска. На ней же простой домашний сарафан, да беспорядочно собранные в гульку волосы. С выбившимися прядями и «петухами». Наверняка жалкое зрелище. Плюс бледная кожа и темные круги под глазами.

Видок, что называется – не для слабонервных. С другой стороны, не он ли причина такого ее состояния? Карпова чувствовала, что еще денек, и точно свихнется от своих мыслей и ожидания. Что ж, видимо, час пробил!

— Ну, чего волком смотришь? — начал Аркадий Михайлович снисходительным тоном. — В дом-то пустишь, хозяюшка?