— Прикуси язык! Одну тебя я никуда не пущу. И над своими людьми издеваться и гнать их под дождь по твоей прихоти я тоже не намерен!

— А кто просит вас об этом? Сами выскочили!

— Сядь в машину! — Аркадий уже рычал.

— И не подумаю!

— Я пойду с ней, — в разговор вмешался мужчина, одолживший свой пиджак. — Раз так ей будет спокойнее, я готов.

— Не припомню, чтобы задавал тебе вопрос, Данила!

— При всем уважении, Аркадий Михайлович, вы сами доверили нам с Матвеем ее безопасность.

Лизавета дара речи лишилась.

Переводила взгляд с одного своего новоиспеченного телохранителя на другого.

Правильно истолковав ее молчание, Аркадий пояснил:

— Я дал тебе слово, олененочек. Безопасность превыше всего. Даня и Матвей – на хорошем счету среди моих бойцов. К тому же братья. Всегда друг друга подстрахуют. И за тобой, и за Валентиной Степановной присмотрят.

Карпова внимательно просканировала мужчин. Действительно похожи.

И телосложением. И внешне. Матвей казался старше. Колючий взгляд. Каменное выражение лица. Коротко стриженные волосы. Данила выглядел иначе. Более живым. Более юным. Более открытым. Не поломанным жизнью, что ли. Вокруг его глаз залегли едва заметные морщинки. Этот человек часто улыбался. Часто, но не сейчас.

В данный момент он был серьезен и собран, ничем не уступая брату.

— Они собираются жить с нами?

— В некотором роде.

— Бабуля и на порог их не пустит!

— По соседству с вами есть пустующий дом. Хороший. Обжитый. Попервой разместятся там. А дальше – как карта ляжет.

— Все-то мы продумали! — не сдержавшись, съязвила девушка. За что заработала тяжелый хмурый взгляд собеседника. Аркадий Михайлович вдруг приблизился и, обхватив ладонями ее мокрое лицо, вынудил смотреть только на него.

— Я хочу услышать хоть один стоящий и адекватный аргумент, объясняющий твое поведение!

Хороший вопрос…

— Неужели не понимаете?

— Кроме очевидного.

— Я хочу уйти.

— Если не отпущу?

— Не могу видеть вас…

— Привыкнешь. Теперь я – неотъемлемая часть твоей жизни.

— Черта с два я привыкну! — закричала в сердцах Лизавета. — Ни сегодня. Ни завтра.

— Закрой рот! Иначе я заставлю тебя успокоиться другим способом.

Глаза Похомова потемнели от едва сдерживаемой ярости.

Глядя на него, Карпова отчетливо осознавала – вот та самая грань, преступить которую без последствий не выйдет. Не Дмитрий! Однако…

— Вы такой грозный. Бескомпромиссный. Скорый на расправу, — начала она издалека. — Только вот… почти двадцать лет прошло, а убийца моего отца до сих пор на свободе. Не наказан. Авторитетом стал. Город того и гляди к рукам приберет. Умудряется палки вам в колеса вставлять. Открыто угрожать…

Аркадий отстранился. Медленно. С легким прищуром следил за ней. Будто не верил, что Лизавета способна произнести нечто подобное. Сюрпри-и-из!

— А вы молча терпите все его выходки, — продолжила как ни в чем не бывало. — Скажите, Аркадий Михайлович, Зарутский что же, не по зубам вам?

— Осторожно, олененочек…

— Или, быть может, вы вообще в одной команде с ни…

За ее спиной прямо на дверь внедорожника с грохотом опустился мужской кулак. Наверняка вмятина осталась – мелькнула в голове шальная мысль.

— Скажу, а ты услышь. Не уяснишь, будут проблемы. Не сосчитать, сколько раз я мог воздать этому волку позорному по заслугам. Только вот нельзя. Запрет висит. Дело чести. Прокурора это счет. И оплату по нему Боря взыскать планирует сам. За брата. За семью. Не сейчас. Однажды. Только не миновать Зарутскому расправы. Макар и сам это понимает.

Девушка нервно сглотнула, однако от своих слов отказываться не собиралась.

— Мои родители в гробах переворачиваются, зная, что он не наказан! — прошептала, облизывая пересохшие вмиг губы.

— Это не так. Смерть твоей матери – вот вечная агония Макара. Он сам себя изнутри пожирает!

Вся злость испарилась. Даже от желания противостоять этому человеку из последних сил не осталось и следа.

— Аркадий Михайлович, пожалуйста! Позвольте уйти!

Спокойно. Без дрожи в голосе. Без обвиняющего тона и истерических ноток.

Лишь уверенный взгляд «глаза в глаза».

— Как будто воздуха не хватает! Понимаете?

— Вижу.

— Я не сумасшедшая. Все осознаю. Только в данный момент так хочется ненавидеть вас…

— Если это принесет тебе успокоение и убережет от глупых, необдуманных поступков, возражений не имею.

Лизавету пробрало до глубины души. Дмитрий всегда читал ее как книгу открытую. Все эмоции, все чувства сразу отражаются на лице. Так говорил. Аркадий исключением не был. Все понимал. Все видел. Проявлял снисхождение, делая скидку на ее возраст и внутреннее состояние. Терпел, хоть и провоцировала его нещадно.

— Надо же, — усмехнулся мужчина. — Кто-то сверху определенно на твоей стороне.