"Меня это не прикончит", - сказала Тенгрид, переводя взгляд с Лексия на Гайма. "Сомневаюсь, что даже проклятый демоном клинок способен преодолеть волю богини".

"Этот клинок способен разорвать любые узы, - заверил ее Гайм. "Божественные или нет." Он поднял меч в двуручном хвате, готовясь к взмаху.

"Подожди". Он увидел, как с ней произошла перемена, морщинистые, напряженные черты лица преобразились в женщину, которой она когда-то была, красивую и совершенную, как любая статуя. "Чтобы завладеть сердцем и зубом, требуется жертва. Величайшая жертва. Знай это и…" Он увидел, как на секунду в ее безупречных глазах промелькнула благодарность. "И познай благодарность недостойной души".

Тень Тенгрид издала вопль, в котором боль смешалась с ликующим облегчением, когда меч рассек ее от плеча до бедра. Трон под ней разлетелся вдребезги, когда меч завершил свой взмах, и крик тени угас, когда две ее составные части превратились в завитки клубящегося дыма, вскоре унесенные в глубь леса сильным ветром. Деревья раскачивались под внезапным порывом, небо над головой почернело, но вместо воды посыпалась пыль. Лес издал протяжный вздох, уносясь прочь, и каждое дерево, каждый куст и лист рассыпались, превратившись в остатки камня, из которого были сделаны. Через несколько секунд остались лишь высокие темные дюны, сверкающие в свете стен пещеры.

Глава девятая Лабиринт

"Жертвоприношение", - сказал Гайм Лексию, когда они пробирались по уступу. "Что она имела в виду?"

Выход из пещеры Тенгрид состоял в том, чтобы проползти по узкому тоннелю из необработанного, неровного камня, который в конечном итоге привел к уступу шириной едва в фут. Он шел в туманную темноту, следуя вдоль отвесных стен подземного каньона. Они медленно, но верно продвигались вперед уже почти два часа, и конца этому не было видно.

Он увидел, как плечи раба слегка напряглись в ответ на вопрос, но его тон вновь был обычным нейтральным. "Я не знаю".

Определенно, это не ложь, сказал Лакорат. Но кое-что есть... глубже. Ядро проницательности, которое он не хочет признавать.

"Все твои исследования, - продолжал Гайм. "Все эти мифы и легенды, и ни в одном из них не упоминалось о жертвоприношении?"

"Ни в одном".

Он лишь слегка повернул бритую голову, взглянув на Каландру, которая осторожно огибала угол в нескольких ярдах от него, но Лакорат явно уловил смысл его движения.

Страх, мой повелитель. Он боится, и не за себя. Мне кажется, он с радостью пожертвует и тобой, и звероловом, и кем угодно еще, лишь бы спасти свою возлюбленную. Не будем забывать, на что пошел ее отец, чтобы втянуть нас в этот фарс. Если бы не знания в его крысиной башке, я бы посоветовал сбросить его в бездну этой пропасти.

Еще через час осторожного продвижения уступ расширился, отделяясь от стены каньона и образуя спускающийся виадук. Он спускался ко входу в огромную пещеру, неестественно плоская поверхность которой была прорезана сетью извилистых каналов, каждый из которых был достаточно широк, чтобы по нему мог пройти один человек за раз.

"Лабиринт", - констатировал Лексий, когда они остановились.

Осмотрев лабиринт, Гайм убедился, что выход из него находится в непроглядных недрах пещеры, а потому запомнить путь невозможно. "Веди", - сказал он Лексию, который ответил извиняющейся гримасой.

"Я не могу предложить никакого пути", - сказал он. "Все легенды говорят об этом однозначно: каждый должен выбрать свой путь".

"Как?" спросил Искатель. "Чтобы сделать выбор, нужно, чтобы у тебя была причина".

Лексий ответил тоном, который указывал на очередную цитату, извлеченную из его потрясающей памяти. "И вот они прошли лабиринт, созданный из их собственных грехов, ибо Картия всегда была склонна размышлять о своих проступках, и ее забавляло смотреть, как смертные испытывают те же муки".

Ищейка бросила на лабиринт кислый взгляд. "Мне начинает сильно не нравиться эта богиня".

Крик сзади заставил их всех разом вздрогнуть: Ищейка потянулась к своему колчану, в то время как рука Гайма схватилась за меч. Вглядевшись в каньон, он не увидел никакой непосредственной угрозы, но его уши уловили шарканье множества сапог по камню.

"Должно быть, один из наемников Дома Дестрино сбился с пути", - заключила Каландра. Она опустила руки и повернулась, чтобы направиться к виадуку. "У меня достаточно грехов, чтобы сделать выбор".

Они ровным шагом пересекли виадук, остановившись при виде единственной щели в каменной стене, которую обнаружили в конце. В лабиринте было много путей, но только один вход. Раздавшийся сзади крик убедил Гайма, что времени на дальнейшие размышления нет, и он направился к проему, остановившись, когда Ищейка положила руку ему на плечо.

"Грехи", - сказала она, ее взгляд был полон настороженного напряжения. "У меня их много, но ты..."

"Ни с одним из них я не сталкиваюсь, когда имею несчастье видеть сны". Он улыбнулся и шагнул в лабиринт.