Они смотрят на кровать Элизабет.

— Вы бы здесь спали? — спрашивает он.

— По-моему, здесь спит призрак Элизабет.

Он смеётся, и они смотрят на портрет Элизабет над кроватью. Фиби чувствует родство с этой женщиной. Возможно, потому, что та тоже была по-своему одинока — одинока в собственном браке.

— По-моему, вы правы, — говорит Гэри и поворачивается к ней. — Можно ваш телефон?

Она протягивает ему телефон. Ещё до того, как он что-то делает, она уже знает, что он сделает.

— Когда будете здесь жить и в самом деле увидите призрака, позвоните мне, — говорит Гэри, набирая свой номер.

— И что вы с ним сделаете? — спрашивает она.

— Ничего, — говорит он. — Вы правы. Моя беспомощность в борьбе с призраками широко известна. Спросите у Джус.

Она смеётся.

— Но обещаете всё равно позвонить? — спрашивает он.

— Обещаю.

Она опускает взгляд на старый деревянный пол, убирает телефон в карман. Теперь у неё там словно лежит что-то особенное. Будущее, в котором она живёт в этом прекрасном доме и может позвонить Гэри, когда понадобится.

Они переходят в следующую комнату.

— Как вы думаете, что Джеффри имел в виду, когда так сказал: «Верю»? Он хотел меня задеть?

— По-моему, из уст Джеффри это высшая похвала.

— Дело в моём голосе? Или в причёске? — спрашивает она.

— Думаю, дело просто в том, какое вы производите впечатление, — говорит Гэри. — Вы кажетесь… очень умной. Словно вы уже всё изучили и теперь в вас хранятся все знания мира.

— Это раздражает?

— Это чудесно.

Вернувшись, Джеффри коротко извиняется и спрашивает:

— Ну, что скажете?

— Здесь замечательно, — говорит Фиби.

Он ведёт её по коридору.

— Весь дом будет в вашем распоряжении, но спальня у вас будет здесь. Комнату Элизабет мы предпочитаем оставить за ней.

Спальня маленькая, но Фиби всегда любила маленькие спальни. Ей никогда не нравилось, что дома кровать занимала так мало места в комнате. Всё время казалось, будто чего-то не хватает. А эта спальня скромная, в простых жёлтых и синих тонах. Уютное убежище на тот случай, если дом покажется слишком большим.

— Идеально, — говорит Фиби.

— К работе нужно будет приступить через три недели, — говорит он. — Но въехать можно на несколько дней раньше. Сегодня вечером я поговорю со своим партнёром, и завтра мы с вами свяжемся.

Потом он выводит их в сад — регулярный, с самшитами, подстриженными спиралью. Они поднимаются на небольшой холм и садятся на крохотную скамью: отсюда видно океан.

Когда они возвращаются в машину, Гэри смотрит в телефон.

— Чёрт, мне ещё нужно заехать в клинику, подписать кое-какие бумаги. Разобраться с делами до медового месяца. Вы не против?

Медовый месяц. Через три дня Гэри и Лайла будут лететь на Сент-Томас. Уже мужем и женой. Будут пить шампанское, и на пальцах у них будут кольца. А где будет Фиби?

— В субботу? — спрашивает она.

— Мы работаем до полудня.

Клиника Гэри находится в Тивертоне. Выглядит как жилой дом. Стоит у красивой прибрежной дороги — здесь почти все дороги красивые. На самом краю страны. У Фиби от этого чувство, будто она вот-вот свалится за край.

В приёмной администраторы оживляются при виде Гэри. Они соскучились, но ещё им хочется знать, какого чёрта он тут делает.

— Мы же только завтра должны были вас увидеть, на свадьбе! — говорит одна из администраторов.

Как хорошо, думает Фиби, что он пригласил на свадьбу всех сотрудников.

— Не выдержал разлуки, — шутит Гэри и уходит к себе в кабинет.

Фиби садится ждать в приёмной. Пытается представить, как вот так же здесь сидели Лайла с отцом, но не получается. Слушает, как пациенты у стойки непринуждённо излагают вслух трагические истории своих семей: администратор уточняет то, чего не хватает в анамнезе. Бабушек и дедушек скосил рак лёгких. Отец, которого дочь не знает. Много братьев и сестёр, добавляет она.

— Но с ними я тоже не знакома, — говорит женщина без всякого стыда. Просто факт. У неё нет семьи. Потом она садится, и Фиби проникается уважением. Мысленно отмечает: этому стоит поучиться — не стыдиться истории своей семьи, а воспринимать её просто как факт.

На стене — сенсорные экраны, на которых можно почитать о своём диагнозе. В углу — детский игровой уголок. Повсюду украшения ко всем праздникам. Когда они выходят, Гэри объясняет: нет смысла снимать их, чтобы потом снова вешать. И им нравится, что все праздники круглый год с ними.

— Здорово, — говорит Фиби. — А почему бы и нет?

— Именно, — говорит Гэри.

Вот она, жизнь Гэри, думает Фиби.

В ателье портниха говорит, что он сложён как игрок в американский футбол. Просит расставить ноги.

— Хорошо, сидит хорошо, — говорит она и смотрит на Фиби. — А вы что скажете?