«Не здесь. Здесь у меня не больше силы, чем у тебя. А что касается попыток заманить тебя в ловушку, то я уже это сделал. Ты думаешь, что это битва слов, но это не так. Как я уже сказал, это состязание воли. Сейчас мы находимся в пределах Хрустального Кинжала, той ненавистной тюрьмы, которую Аркелион создал для меня так давно. Хотя я могу использовать свою силу ограниченным образом, внутри нее можно проявлять только свою волю. Чтобы отнять ее у меня, твоя воля должна оказаться сильнее. Независимо от каких-либо отвлекающих факторов».

Он поднял палец, и ставни на узких окнах с грохотом распахнулись. Открывшийся вид был не полосой гор и лесов, составляющих земли семьи Матиль, а ареной Сердца Императора. Вынужденный броситься к ближайшему окну, Гайм увидел себя, замершего на коленях с Безымянным Клинком в одной руке и Кристальным Кинжалом в другой. Лексий охранял его спереди, лицом к Вратам Инферно, а Шавалла и Лорвет стояли по бокам. За ними Некромант был вовлечен в яростную схватку с роем непристойностей с крыльями летучих мышей. Они кружили вокруг рыцаря темным вихрем, хлеща его языками, которые извивались и кусали, как змеи. На его лице было скорее выражение гневного оскорбления, чем боевой ярости, когда он рубил своих мучителей глефой и длинным мечом Ансельма.

«Ах, этот жалкий выскочка, который вообразил себя моим соперником», — сказал Калтраксис с ноткой веселья. «Ты сильно рисковал, взяв его в свою компанию. Признаюсь, я ожидал, что ты убьешь его после того, как он заберет одного или двух твоих друзей. Какую банальную амбицию он лелеет — сделать мир смертных местом смерти. Мы с тобой, сын мой, знаем, что он заслуживает гораздо худшей участи».

Гайм наблюдал, как Некромант, истекающий кровью от укусов на лице и руках, расправился с последними существами с крыльями летучих мышей и обратил свой изумрудный взгляд на Гайма и остальных. Однако, прежде чем он смог возобновить свои притязания на Кристальный Кинжал, из ворот появился еще один демон. Это было самое крупное из всех существ - десятифутовое скопление костей, соединенных влажными хрящами, с ухмыляющейся мордой, напоминающей человеческий череп. Набросившись на Некроманта, оно увлекло его прочь, поднимая пыль, накрыв грудой крутящихся костей.

Знакомая белая вспышка вернула взгляд Гайма к Лексию, который разнес многорукого демона, выпрыгнувшего из ворот. Молния поразила его в воздухе, разорвав на куски, после чего его призрачный дух скрылся обратно в портале. Последовала короткая пауза, затем дюжина существ хлынула через врата одновременно - надвигающаяся стена невнятной мерзости, которая, казалось, была сформирована из какой-то формы зараженной глины. Лексий разнес нескольких из них на мокрые куски, а Лорвет отразил остальных своими ветрами. За ними последовали еще несколько обезьяноподобных тварей с маленькими головками насекомых на длинных извивающихся шеях. Визжа, они рассыпались веером, чтобы атаковать троицу меченосцев с флангов. Шавалла двигалась как тень, рубя тех, кто был справа. Слева Лексий был вынужден прекратить стрелять, чтобы справиться с новой угрозой. Гайм почувствовал прилив гордости, увидев своего друга, никогда не отличавшегося мастерством владения мечом. Зуб Кракена пылал белым огнем, когда он снова и снова замахивался, рубя.

«Интересно, почему они не вызывают у тебя такого отвращения, как у меня?» — размышлял Калтраксис. «Тебя, который веками ходил по этому миру. Ты действительно веришь, что его стоит спасать?»

Гайм удержался от желания испытать удачу с другим мечом, наблюдая, как Лексий получает серию порезов на лице и шее, в то время как пара маленьких демонов уклонялась от его ударов. Вскоре к схватке присоединились другие, вцепившись когтями и зубами в плоть ученого и повалив его на землю. Заметив бедственное положение своего товарища, Лорвет отправил тварей в полет порывом ветра, а затем наклонился, чтобы подтащить Лексия поближе. На посеревшем лице друида отразилось изнеможение, когда он продолжал направлять свои бури против надвигающейся орды.

«Сколько жестокости ты видел?» — спросил Осквернитель. «Сколько войн? Банальных, бессмысленных сражений, которые уносят жизни тысяч людей и причиняют чудовищные страдания еще большему количеству. Сколько продажных, безумных деспотов? Сколько детей голодают в забитых грязью канавах, а те, кто купается в богатстве, проходят мимо, не обращая на них внимания? Однажды я слышал, как смертный философ утверждал, что демоны — это темное отражение человечества. Олицетворение всех их пороков. Конечно, он был глупцом, и я убил его за это. Мы не ваше зеркало. Мы лучше вас, потому что верны себе, в то время как вы продолжаете погрязать в бесконечных обманах сострадания и разума».