Бряцанье и звон металла заполнили воздух, когда из мрака появилась масса ржавых фигур, образовав круг на границе света, отбрасываемого проклятыми клинками. Маленькие, щебечущие обезьяны ехали на спинах волков и гиен. Медведи шли рядом с буйволами, а множество кошек всех размеров пробирались сквозь толпу, наклонив тела в хищном ожидании. Сзади Гайм разглядел крупную фигуру слона с широкими ушами, поднявшего в вызове свой цепной хобот. Впереди неестественной стаи он увидел длиннозубое чудовище, которое напало на него, и заметил, как мелкие кусочки древней цепи звенели по его телу, собираясь у культи шеи, где уже формировали новую голову.

«Уничтожь их, и они просто воссоздадут себя, — сказала Ищейка. “Их боль не позволяет им исчезнуть. Требуется многое, чтобы разжечь жажду мести в сердце зверя, но они так страдали...» Она замолчала, голос ее стал хриплым, и слезы потекли из глаз.

«Ты можешь приказать им отпустить нас?» — спросил Гайм.

«Нет. Все, что я могу сделать, — это сдерживать их». Ищейка встретила его взгляд, и он увидел в ее глазах ужасную боль, тяжесть понимания, от которой сжалось сердце. «Это моя ловушка, Паломник. И из нее нет выхода».

«Мы можем пробиться сквозь них. У нас самое мощное оружие, которое когда-либо создавалось...»

«Нет!» Отказ Ищейки стал яростным, лицо застыло в суровой, почти обвинительной решимости, хотя слезы продолжали литься из глаз. «Сражение с ними будет стоить нам времени, которого у нас нет, и жизней, которые я не хочу терять. А пока мы будем сражаться, он откроет ворота. И что тогда станет с Экири, Паломник?»

Толпа железных тварей, окружавшая их, внезапно дернулась, раскрыв пасти и подняв когти. Ищейка подняла руки, на ее лице отразилось напряжение, когда она приказала им остановиться. «Я не могу сдерживать их вечно!» — прошипела она Гайму сквозь стиснутые зубы. «УХОДИ!»

Решительный отказ Гайма готов был сорваться с его губ, но замер, когда в его голове прозвучал твердый приказ Лакората. Она права. Эта ловушка была слишком хорошо продумана. Осквернитель не хочет, чтобы его носитель видел свою мать. Попытайся спасти ее, и он победит.

«Я вернусь», — сказал он Ищейке, слова вырвались из его груди тихим вздохом, который он возненавидел, потому что даже для него самого они прозвучали как ложь. «Как только ворота будут запечатаны...»

«Уходи», — повторила она с стоном, ее вытянутые руки дрожали. «Спаси ее. Скажи ей... скажи ей, что я сделала, чтобы оказаться рядом с ней». Она бросила на него последний властный взгляд, ее покрытое шрамами лицо было залито потом и слезами, прежде чем полностью переключить свое внимание на окружающих зверей. Резкий скрежет ржавого железа раздался, когда существа позади Гайма образовали узкий коридор, и вздох боли Ищейки стал показателем того, чего ей стоила эта задача.

Он не позволил себе снова взглянуть на нее, зная, что если сделает это, то никогда не уйдет. Вместо этого он выпрямил спину и, коротко приказав остальным следовать за ним, бросился через образовавшийся проход в темноту.

Глава восьмая Сердце Императора

Туннель, ведущий от Абесты, был коротким, и эхо звериных криков доносилось до Гайма на каждом шагу. Он вспомнил свою первую встречу с Ищейкой на краю Проклятия, опасности, которым они подверглись в той проклятой земле, и многие другие, которые пережили вместе с тех пор. На протяжении всего этого времени у него ни разу не возникало мысли, что они не дойдут вместе до конца этого путешествия. «Спаси ее», — сказала она ему. Это было обещание, которое он намеревался сдержать, чего бы это ему ни стоило.

Вскоре проход превратился в наклонный подъем, ведущий к высокой арке. Пройдя через нее, они вышли на широкую террасу у подножия огромного амфитеатра в форме чаши с восходящими ярусами. Арена в центре была погружена во тьму, которую не могло пробить даже свечение их мечей.

«Неестественно», — подтвердил Лексий, направив Зуб Кракена во мрак. «Каландра чувствует еще одно заклинание».

«Навигатор считает, что он не хочет, чтобы мы видели, что он там делает», — сказала Шавалла.

«Думаю, можно с уверенностью предположить, что это нечто плохое, что бы это ни было», — прокомментировал Лорвет. Он взмахнул рукой, чтобы направить пробный порыв ветра в тень, но безрезультатно. «Похоже, мы не можем это развеять».

«О боже». Восхищенный шепот Орсены отвлек их взгляд от арены. Внимание Ультрии было направлено наружу, свет Клинка Заклинателя играл на высокой статуе, расположенной на внешней стене амфитеатра. В отличие от большинства памятников, найденных в Глубинах, этот остался целым. Он изображал молодого человека красивой внешности, застывшего в позе явного страдания, с одной рукой на лбу, а другой сжимающей розу. Он был вырезан с замечательным мастерством и был одним из немногих образцов скульптуры, которые Гайм мог сравнить с работами Темезии Альвениски.

«Бог?» — вслух удивился он, когда лучи, отбрасываемые их мечами, сошлись на статуе.