Оглядев портал, Гайм увидел, что за ним виднеется все больше светящихся очертаний - это огромная толпа демонов пыталась прорваться в мир смертных. «Осквернитель не сдается, — сказал Лорвет. «Следовательно, его заклинание еще действует». Взглянув снова на упавший кинжал, Гайм увидел, что кристалл теперь сиял так ярко, что резал глаза. «Сила Хрустального Кинжала открыла врата. Только кинжал может закрыть их».

«Знаю», — кивнул Гайм. Присев, он протянул руку и сжал рукоять проклятого оружия. Тьма и боль последовали незамедлительно.

Глава девятая Хрустальный Кинжал

Боль длилась всего мгновение, но ужасное мучение, охватившее все его существо, казалось, длилось целую вечность. Это было гораздо глубже, чем любая физическая боль, ощущение того, что его разрывают на части, раздирают душу и разум. Сквозь агонию он услышал голос Лакората, но слова затерялись в вихре смятения, превратившись в слабый, жалобный вопль, который затих в пустоте, через которую падал Гайм. Затем, в мгновение ока, все исчезло.

Он пошатнулся, почувствовав под ногами твердый камень, потрясенный как его материальностью, так и внезапным исчезновением боли. Еще более потрясающим был тот факт, что, хотя он и оказался в совершенно ином, чем Сердца Императора месте, он сразу же его узнал. Круглая комната со стенами, украшенными мечами и пластинчатыми доспехами, местами прерываемая узкими окнами-прорезями, характерными для замков. В комнате доминировали две вещи: огромная кровать с балдахином, покрытая грязными, скомканными одеялами, и смешанный запах мочи, дерьма и рвоты, исходящий из стоящих рядом ведер. Он ожидал, что Лакорат выскажет лаконичный комментарий по поводу врожденной отвратительности людей, но демон хранил молчание. Гайм все еще чувствовал его присутствие, но оно было приглушенным, словно голос за толстой дверью.

«Странно, не правда ли?» — спросил грубый, хриплый голос от камина. «Воспоминания, которые мы сильнее всего стараемся подавить, легче всего вызвать в памяти».

Старик, сидящий у камина в кресле с высокой спинкой, когда-то был высоким. И сильным. Почти не уступал Гайму в росте и, по крайней мере в то время, был равен ему в мастерстве владения оружием. Теперь он был жалким подобием самого себя прежнего, иссушенный изнуряющей болезнью, которая, как Гайм наблюдал в этой самой комнате, постепенно уничтожала его некогда мощное тело. Как наследнику замка Фалтон, эта комната должна была перейти к нему после смерти прежнего лорда. Однако Гайм отказался от нее, отдав ее Луизе для использования в качестве личного кабинета.

Барон Пирс Матиль улыбнулся в знак приветствия, его глаза сияли слишком ярко, чтобы быть человеческими. «Не можешь даже поприветствовать своего отца, да?» — спросил он.

«Не играй со мной в игры, демон, — ответил Гайм. «Ты не мой отец, и это не мой замок».

«Нет, — признал старик, поморщившись и пожимая костлявыми плечами. «Но ты мог бы, по крайней мере, выразить признательность за организацию подходящего места для встречи. Ведь именно здесь все началось, не так ли? Твой путь к Безымянному Клинку и проклятию, которое он нес».

Отказываясь участвовать в игре, которую затеял демон, Гайм начал тянуться к мечу на спине, но, обнаружив, что его там нет, раздраженно вздохнул.

«Здесь грубая сила тебе не поможет», — сказал Осквернитель, когда Гайм направился к одному из мечей на стене. «Это, — старик махнул испещренной пятнами рукой в сторону их обстановки, — состязание воли. Ты хочешь спасти этот мир, а я хочу превратить его в то, чем он должен быть. Эти желания несовместимы, и только одно из них может победить. Садись, сын мой». Он указал дрожащим пальцем на пустое кресло по другую сторону камина. «И давай поговорим».

Гайм на мгновение замер, затем сорвал меч со стены и бросился на старика, нанося быстрый и точный удар, чтобы перерезать его тощую шею. Острие меча высекло искры, ударившись о край камина, но лезвие осталось незапятнанным кровью.

Демон лишь улыбнулся и снова указал на кресло. Смиренно вздохнув, Гайм отбросил меч в сторону и занял свое место. «Так ты и собираешься уладить этот вопрос, демон?» — спросил он. «Простыми словами».

«Зови меня Калтраксис», — сказал старик, и его улыбка стала шире, обнажив щербатые, с запекшейся кровью зубы, что Гайм так хорошо помнил по последним дням своего отца. «Наша веселая игра длилась достаточно долго, чтобы мы могли немного сблизиться, не так ли?»

«Не трать время на попытки заманить меня в ловушку», — возразил Гайм. «Произнесение твоего имени дает тебе силу».