Стены каюты капитана Шаваллы были украшены, как предположил Гайм, родовой коллекцией различных племенных принадлежностей и оружия, характерных для Ледяного Вельдта. Щиты с выцветшими символами висели рядом со шлемами, которые были смазаны маслом и отполированы, чтобы защитить от ржавчины, но явно имели солидный возраст. Помимо настенных украшений и большой кровати с шелковым покрывалом, главной достопримечательностью каюты был богато украшенный картографический стол из розового дерева. Когда они вошли в каюту, Шавалла быстро взяла карту из десятков, лежавших в нишах в основании стола, и развернула ее на обитой сукном поверхности.

"Море Скорби", - произнесла она. "Во всей своей уродливой красе".

Гайм узнал в карте настоящий инструмент мореплавателя, лишенный рамок, витиеватой каллиграфии и мифических морских зверей, характерных для декоративных карт. Ее первоначальные четкие линии были дополнены множеством нацарапанных заметок и поправок к различным глубинам и стрелками, указывающими на течения. Гайм имел некоторый опыт работы с морскими картами, но большая часть символов была для него непонятна. Тем не менее он отметил отсутствие большинства массивов суши в этом пресловутом районе океана, за исключением небольшого скопления островков в нескольких сотнях миль к западу от их нынешнего положения.

"Судя по всему, Призрачный остров сейчас находится здесь, - сказала Шавалла, постучав костяшками пальцев по приблизительному центру карты. "Северные подходы охраняются Хапугами, - продолжила она, проводя пальцем по ряду пунктирных линий, описывающих хаотичный курс через лабиринт течений. "Мелководье изобилует рифами, которые, как правило, впиваются в корпус корабля и не отпускают его, отсюда и название. А еще это рай для акул. Одно из немногих мест, где еще можно мельком увидеть большую рыбу-молот, как правило, непосредственно перед тем, как она вас поглотит. При этом не стесняясь таранить проплывающее мимо судно".

"Значит, такой подход нецелесообразен, я так понимаю", - сказала Орсена. Гайм почувствовал, что ее гордость уязвлена непомерной сделкой, которую она вынуждена была заключить.

"Только глупец плавает по Хапугам, миледи, - подтвердила Шавалла, снова пошевелив пальцем. "Южный подход, безусловно, лучший вариант. Море Скорби всегда бывает коварным, даже в самые благоприятные времена года, поэтому мы можем ожидать, что некоторые из наших участников окажутся в объятиях глубин еще до того, как все закончится. Но это их единственный выбор, если они надеются добраться до Призрачного острова".

"Тогда как же мы сможем их обогнать?"- спросил Гайм. "Они опережают нас на несколько дней".

"Потому что мы пойдем самым прямым путем". Палец Шаваллы переместился к скоплению островков, которое он заметил ранее. "Через Рыскарей".

"На мой слух, это звучит несколько хуже, чем Хапуги", - заметил Лорвет, глядя на карту с явным отсутствием энтузиазма.

"Это точно", - согласился Лексий. До сих пор он хранил привычное настороженное молчание, но упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы нарушить его покой. Взгляд его был прикован к Шавалле, а не к карте, и Гайм различил за линзами некий обвинительный блеск. "Рыскари то и дело появляются в самых ужасных рассказах о Море Скорби, - продолжал ученый. "И во всех них я не встречал ни одного корабля, который бы вырвался из их лап. Это известное кладбище затонувших кораблей, лабиринт отвесных скал и узких каналов, в которых, как говорят, обитают призраки погибших моряков, и многое другое".

Шавалла почтительно кивнула Лексию. "Ученый говорит правду. Любой капитан, обладающий хотя бы малейшей толикой здравого смысла, знает, что от Рыскарей следует держаться подальше. Но я, благодаря непревзойденной навигации и твердому сердцу, нашла проход".

Лорвет прищелкнул языком, глядя на карту. "Мои мысли задерживаются на аспекте "многое другое" в описании моего ученого друга".

"Морские чудовища с неутолимым голодом", - уточнил Лексий, не отрывая взгляда от Шаваллы. "Они поднимаются из волн, чтобы наброситься на палубу любого корабля, достаточно глупого, чтобы вторгнуться в их владения. Так гласят легенды".

"Это всего лишь легенды, сэр", - усмехнулась Шавалла. "Я плавала по этому маршруту больше раз, чем могу сосчитать, и никогда не встречала зверя интереснее морского льва. Этим маршрутом я добываю себе пропитание в скудные месяцы между войнами. Ни одно судно не может доставить скоропортящийся груз из одного конца Пятого моря в другой быстрее, чем "Блуждающий Змей". Спросите этого жуликоватого начальника порта, если не верите мне. Кроме того, - она сделала паузу, чтобы одарить их самоуверенной ухмылкой, - я бы больше беспокоилась о Черном Разбойнике, чем о любом существе, порожденном трусливым воображением. Если вы хотите обойти его, это единственный способ".

Она лжет, констатировал Лакорат. Судя по жесткому, суровому взгляду трех его спутников с проклятыми мечами, Гайм решил, что их клинки выражают схожие чувства. Не во всем, продолжал Лакорат. Во всем этом бахвальстве есть доля правды, как это бывает у опытных обманщиков. Я почти уверен, что у нее есть средства для обхода Рыскарей, но она не так уверена в безопасном проходе, как притворяется.