"Ансельм и Орсена наверняка не согласятся разделить компанию с таким мерзким человеком. Признаться, я несколько удивлен, что они продолжают меня терпеть".

"Общая цель может быть сильной вещью, милорд". Глаза Лексия приняли расфокусированное выражение, которое Гайм расценил как молчаливое общение с духом его жены. "Каландра также не желает приглашать этого Черного Разбойника присоединиться к нашему путешествию", - доложил ученый после короткого перерыва.

"Тогда, полагаю, она знает, что у нас есть только один выход, если мы столкнемся с ним?"

"Да. И никто из нас не уклонится от выполнения своего долга, когда придет время".

"Убить его - это одно. Забрать его меч - другое. Никто не может носить два проклятых демонами клинка. Мы узнали об этом в крепости Блэкфайр".

"Каландра размышляла над этой загадкой во время нашего путешествия. Она считает, что может существовать заклинание, которое сдержит влияние демона и позволит носить меч, хотя и с большой осторожностью и постоянным усилением требуемой магии".

"То есть ты возьмешь на себя эту ношу, раз она плетет заклинание. Ты бы сделал это добровольно?"

Лексий сжал рукоять Зуба Кракена, его ответ прозвучал тихо, но искренне. "Я доверяю суждениям своей жены, милорд, и ее силе".

"Блуждающий Змей" шел на восток по изменчивым водам три дня, прежде чем дозорный в вороньем гнезде дал четыре длинных сигнала в рог. За ночь погода улучшилась, небо покрылось лишь легкими облачками, и восходящее солнце частично высушило палубу. Корва, крепкий первый помощник капитана с татуировками на лице, несла утреннюю вахту. Получив приказ соблюдать строжайшую готовность, она быстро отдала приказ бить в большой барабан за штурвалом быстрыми ударами, призывающими команду к оружию.

Выйдя из трюма, Гайм обнаружил, что на палубе матросы натягивают тетивы на луки и укладывают стрелы. Другие сняли брезент с мангалов и уложили его вдоль обоих поручней. Рядом с каждым устройством были расставлены корзины с каменными шарами, обернутыми в вату, ведра со смолой и зажженные факелы. Он был впечатлен скоростью и эффективностью команды Шаваллы. Весь корабль был подготовлен к бою в течение нескольких мгновений.

"Оно все еще на плаву, капитан, - говорила Корва Шавалле, передавая ей подзорную трубу и указывая на что-то менее чем в миле от правого борта. "Должно быть, за ночь дождь подмочил его".

"Следите за всеми направлениями", - ответила капитан, наводя позорную трубу на растущее темное пятнышко на горизонте. "Где есть один, там, скорее всего, будет больше".

Гайм придвинулся к ней и стал наблюдать, как пятнышко превращается в почерневший, лишенный мачт корпус узкофюзеляжного грузового судна. Огонь сожрал верхние части корабля и большую часть палубы, содрав бревна и обнажив трюм и каюты под ним. Судно сильно кренилось на левый борт, и Гайм видел, что в его внутренностях плещется вода, а это означало, что море скоро заберет его. Он не мог разобрать надписи на обгоревших досках корпуса, но это не помешало Шавалле дать имя потерпевшему крушение судну.

"Голубая Орхидея", - пробормотала она, опуская подзорную трубу. "Один из самых быстрых кораблей, когда-либо рожденных верфями Салиша. Не такой быстрый, как "Змей", но он дал бы нам хорошую фору".

"Пират?"- спросил Гайм.

"Капитан Фрин больше занимался контрабандой. В Союзных Портах за его голову назначена солидная награда, учитывая, сколько денег он стоил их казне за эти годы. Губы Шаваллы сложились в мрачную улыбку. "Похоже, теперь на нее никто не претендует".

Она снова подняла свою трубу и проследила за горизонтом по обе стороны от грот-мачты. "Это нехороший знак, приятель", - посетовала она. "Это значит, что Черный Разбойник отправил своих псов прочесывать подступы к Соваиру, возможно, и к Рыскарям тоже".

"Ты сможешь ускользнуть от них?"

"Пока они позади нас. Однако, если они будут впереди нас..." Она пожала плечами. "Тогда мы и посмотрим, правда ли, что эти мечи, которые ты и твои люди носите с собой, лишь для показухи".

Глава 4 Беспокойные воды

У Ищейки вошло в привычку проводить большую часть дневного времени, сидя на такелаже. Шавалла возражала, что заклинательница зверей и ее каракал с острыми когтями мешают ее команде работать, пока Гайм не заверил ее, что Ищейка, несомненно, обладает самой зоркой парой глаз на борту. Избегание ею его общества, возможно, объяснялось склонностью к уединению, но по тому, как она отводила от него взгляд, он уловил закипающий гнев за бесстрастным видом.

О, пусть она мучается в одиночку, мой повелитель, - рассуждал Лакорат на пятый день пути из Соваира, когда Гайм начал подниматься на грот-мачту. Ее вечная тоска по этой вероломной дряни утомляет до крайности.