— Ты больна, Пепельный Творец. Всё это начинает сказываться на тебе. Ты слишком много работал над своей задачей. Позволь мне помочь тебе, позволь мне стать продолжением твоей силы и воли. — Его слова скользят по моей коже, как самый лучший шёлк, и в них я чувствую потребность и тревогу. Почему он хочет помочь мне? Откуда он знает, что всё это тяготит меня? Тяготит ли это и его? Его руки так же навсегда запятнаны, как и мои? Так много вопросов к этой головоломке, и я задаюсь вопросом, доживу ли я до того, чтобы найти ответы. Возможно, смерть была бы благословением, тогда всё это наконец закончилось бы, и я могла бы отдохнуть.

Я опускаю клинок. — Почему? Почему ты хочешь помочь мне?

Вместо того чтобы двигаться ко мне, он бесшумно направляется к Джесси, приседая перед ним и поворачиваясь ко мне спиной в акте доверия, что я не ударю его ножом со спины. — Я сказал тебе, мы очень похожи. Две родственные души, обе сломленные, но всё ещё живые и дышащие. Я вдохновлён твоей работой и восхищаюсь твоей смелостью искать правосудие там, где оно потерпело неудачу. Позволь мне помочь тебе, и вместе мы сможем очистить мир от ещё большего количества таких мужчин.

Он поднимает свою чёрную руку в перчатке и сжимает подбородок Джесси, когда тот кричит от боли и ужаса за своим наспех заткнутым ртом. — Он заслуживает смерти, но он ещё недостаточно пострадал за свои преступления. Позволь мне показать тебе, что я могу быть твоим слугой, Пепельный Творец.

Он оглядывается на меня через плечо, его напряжённый взгляд впивается в мой, и я чувствую, как разряд восторга проходит по моей системе. Прошло так много времени с тех пор, как я действительно получала удовольствие от наказания. В последнее время это казалось мучительным, словно я тоже теряла часть своей души с каждой смертью. Я больше не чувствую облегчения от их смерти, только давление, чтобы избавить мир от следующего, зная, что количество хищников в этом мире бесконечно. Возможно, он сможет мне помочь. Это означало бы, что я смогу быстрее выполнять свои задачи, и больше женщин и детей будет спасено. Да, я отчаянно хочу и нуждаюсь в этом.

Он протягивает ладонь и манит меня к ножу, его глаза никогда не отрываются от моих. Я колеблюсь мгновение, и мгновенная печаль, кажется, исходит от него. — Я покажу тебе, что могу быть достоин тебя. Я не разочарую тебя и никогда не позволю тебя поймать. Это моя торжественная клятва, от моей тёмной души к твоей.

Я делаю шаг вперёд и вкладываю клинок в его руку, но прежде чем отпустить, я сжимаю его пальцы вокруг рукояти и направляю его руку к его сердцу. — Откуда мне знать, что я могу тебе доверять? Все мужчины лгут и обманывают.

Он прижимает клинок ближе, остриё прорезает его одежду, пока я не уверена, что оно прокалывает его кожу. — Я всегда твой, готовый выполнять приказы. Я отдам свою жизнь за твою. Твоё сердце всегда будет в безопасности в моих руках, а моё — в твоих. Мы всегда были предназначены друг для друга.

В его красивых словах слышится кольцо правды, и это заставляет мою грудь сжиматься. У меня на языке вертится отказ; доверие заслуживают, его не дают просто так. Он, должно быть, видит нерешительность на моём лице, потому что кивает в знак понимания и отворачивается. Он отводит клинок от своей груди и поворачивается обратно к Джесси. — Ты причинял боль людям, женщинам и детям. Твои грехи должны быть наказаны, и твой приговор вынесен Пепельным Творцом.

Он грубо хватает Джесси за вялый член, вытягивая этот кусок плоти, и использует клинок, чтобы разрезать толстую ткань, не торопясь, слой за слоем, пока Джесси в отчаянии пытается бороться со своими путами и кричит, пока не может дышать за кляпом. — Я знаю, ты обычно используешь парализатор, но я думаю, он заслуживает страданий. Его крики будут питать нашу волю продолжать очищать город. Он создаст для нас красивую музыку, Пепельный Творец.

Я не отвечаю, не уверенная, что думать, когда вижу, как член Джесси наконец поддаётся и отделяется от его тела. Кровь быстро заливает ноги Джесси и пространство вокруг него, когда его тело обмякает, и он теряет сознание от шока и кровопотери. — Жалко, он даже не смог выдержать своего приговора за свои преступления, — произносит Призрак с неодобрением, и мне приходится подавить улыбку от его горького возмущения.

Я смотрю, как он осторожно убирает ткань изо рта Джесси, кладёт нож на мокрые колени Джесси и засовывает член внутрь. Одна из его рук сжимает горло Джесси, а другая снова хватает клинок и использует рукоять, чтобы протолкнуть придаток дальше в горло. Ужасающий свистящий и удушающий звук наполняет воздух вокруг нас, когда тело Джесси борется за воздух, помогая протолкнуть член дальше в горло. Он приходит в себя с ужасом, извиваясь на месте, пытаясь выкашлять то, что застряло у него в горле, но его тело теперь слишком слабо. Его большие панические глаза встречаются с моими, и что бы он ни увидел в них, это заставляет его пролить ещё больше слёз.

Я чувствую удовлетворение и возбуждение, исходящие от Призрака передо мной, и я не знаю, как к этому относиться. Это моё убийство, моё правосудие; действительно ли я хочу отдать его кому-то другому для завершения?