У меня нет возможности ответить ему, потому что я замечаю директора Шоу, яростно топающего в нашем направлении, его лицо красное, как грёбаный помидор. — Что это за история с порезанными шинами, агент Лисса? — Я бросаю на Джаспера злобный взгляд, когда он закатывает глаза и неловко отворачивается, чтобы скрыть, я уверена, свою довольную ухмылку от того, что подставил меня.

— Обычный вандализм, сэр. Вероятно, какие-то уличные хулиганы, не о чем беспокоиться. — Мой убийственный взгляд на Джаспера заставляет его шевелить своими густыми тёмными бровями в мою сторону оттуда, где Шоу не может его хорошо видеть. Его серьёзные глаза теперь искрятся от чистого удовольствия. Невыносимый, горячий засранец.

— Понятно. Что ж, если вы не слишком заняты своей личной жизнью, агент Лисса, может быть, вы сможете сделать свою грёбаную работу и поймать этого ублюдка, прежде чем он убьёт ещё одного видного члена нашего общества. — Злые слова Шоу — как ушат холодной воды, вылитый на меня, и мгновенно заставляют мои стены подняться, и маска, которую я часто ношу, появляется на моём лице.

— Да, сэр. Я сделаю всё возможное. — Я направляюсь к накрытым брезентом зонам, защищающим место от репортёров и зевак, которые могли бы сделать снимки. Холодная ярость проносится по моему телу, когда я пытаюсь не показывать, как резкие слова директора Шоу повлияли на меня. Я замечаю, что он не отчитал агента Гарнье так же, только меня, хотя он и ведёт это дело. Мои ногти впиваются в ладонь, когда я пытаюсь сохранить равновесие и сосредоточиться на своей задаче. Это не имеет значения. Я знаю, что нас никогда не будут оценивать справедливо. В конце концов, я не и никогда не буду частью мальчикового клуба.

— Лисса, что, блядь, на тебе надето? — Голос Джаспера, полный веселья, проникает сквозь мои яростные мысли. Текущая картина в моей голове, где я голыми руками дущу его, резко останавливается.

Нет, не оборачивайся, даже не обращай внимания на этого ублюдка, он просто пытается вывести тебя из себя. Вот что я приказываю себе, но, к сожалению, похоже, что в последнее время я очень редко прислушиваюсь к своим же советам. Возможно, потому что я, блядь, Овен, но я знаю, что мой характер однажды станет моим падением. — Заткнись, Гарнье, и сосредоточься на работе, которую нам нужно сделать, а не на моём гардеробе! — рычу я.

— Господи, Лисса, ты этим грязным ртом целуешь свою мать? — Он ускоряет шаг, чтобы идти в ногу со мной, и краем глаза я вижу выражение чистого дьявольского веселья на его щетинистом лице.

Не сбавляя шага, я отвечаю ему: — Моя мать бросила меня в системе, когда я родилась, так что сомневаюсь, что её волнует, насколько грязный у меня рот.

Звук того, как он давится воздухом, почти заставляет меня улыбнуться. Почти. — Блядь... Лисса... я...

Я перебиваю его, не желая слышать его жалкие извинения. Они ничего не изменят, и, честно говоря, я не хочу его или чьей-либо жалости. Одна мысль об этом заставляет мою кожу ползти. — Забудь, Гарнье. Мне всё равно. Это было давно, и меня это не беспокоит. — Это не совсем правда; часть меня всё ещё борется с глубокой обидой из-за того, что меня бросили. Зная, что я была здорова, она доносила меня до срока, даже дала мне имя, прежде чем отказаться от меня, и позаботилась о том, чтобы я никогда не смогла узнать, кто она. Однако я отказываюсь позволять кому-либо видеть эту слабость.

Я прохожу мимо последних ограждений и приближаюсь к телу, или к тому, что осталось от тлеющих останков. Это выглядит немного более обугленным, чем остальные. Возможно, у него было больше времени, чтобы гореть, прежде чем его обнаружили, или был использован другой ускоритель, чтобы ускорить процесс? — Стивенс, как долго, по-вашему, он мёртв? — Я не утруждаю себя вежливостью. Это не светский визит.

Доктор Стивенс отрывает свой напряжённый взгляд от останков, поворачивая голову в мою сторону. Его яркие глаза скользят по моей фигуре, останавливаясь на моих кроссовках, и его тонкие губы подёргиваются. Я бесстрастно наблюдаю, как его взгляд быстро перемещается с меня на Джаспера, и я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. Ему действительно нужно либо быть более сдержанным в своём влечении к моему напарнику, либо рискнуть и пригласить его на свидание. На данный момент всем вокруг достаточно одного взгляда, чтобы увидеть этот интерес. Я не уверена, что Джаспер в ту сторону, но я бы хотела быть мухой на стене, если и когда Стивенс осмелится сделать этот шаг.

— Трудно сказать из-за воздействия огня. Не так давно, я бы предположил. Сначала у него была бы сильная кровопотеря, и он испытывал бы мучительную боль. — Стивенс поднимается в полный рост, снимает перчатки, выбрасывает их и трёт подбородок. — Похоже, в этом случае было больше ярости. Даже с учётом ожогов, я вижу, что Пепельный Творец... то есть, я имею в виду... убийца выместил на нём свою злость. Я насчитываю не менее десяти глубоких колотых ран по всему торсу, возможно, больше, но пока я не доставлю его на свой стол, трудно сказать.