— Я разберусь с этим после того, как побываю на месте преступления. Я... я возьму... набор для изнасилования... Всё будет хорошо. — Мой голос звучит неуверенно, тихо и слабо для моих ушей. Одна мысль о том, чтобы поставить себя в такое уязвимое положение, заставляет всё во мне хотеть сбежать.

Я заставляю себя успокоить дрожащие ноги и смотрю на своё отражение в зеркале над раковиной, поворачивая кран и позволяя холодной воде течь. Тёмные разводы вчерашней туши пятнают мои глаза и делают меня похожей на обезумевшего енота. Мои длинные, густые волосы похожи на воронье гнездо, а кожа выглядит почти прозрачной с зеленоватым оттенком, когда отражение встречает мой взгляд. Ещё одна паническая мысль быстро сменяет предыдущую. — Что, если... я... что-то сделала?

— Блядь, это плохо. — Я провожу дрожащими пальцами по лицу, смывая с себя как можно больше прошлой ночи, пока страх перед тем, что могло со мной случиться, пробегает по моим конечностям. Мои мысли предлагают случайные варианты, пока я пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце. Звук крови, шумящей в ушах, настолько громкий, что заглушает все остальные звуки, пока мне не начинает казаться, что я заключена в грёбаный вакуум. Моя грудь сжимается, словно кто-то сдавливает её дюйм за мучительным дюймом, и зрение начинает белеть, когда я хватаюсь за край раковины, а холодная вода течёт по моим пальцам, смывая пятно. — Нет... не... сейчас. — У меня нет времени на грёбаную паническую атаку. Мне нужно мыслить логично. Если бы я что-то сделала, остались бы улики.

Я выбегаю из комнаты и бросаюсь к своему пистолету, находя его брошенным на комоде рядом с жетоном. Я проверяю магазин и выдыхаю с облегчением, понимая, что он полон и один патрон в патроннике. Хорошо. Затем я опускаюсь на колени и ищу телефон, который каким-то образом закатился под тумбочку. Мои пальцы дрожат, когда я разблокирую его и открываю карты. История перемещений отключена. Какого. Чёрта. Кто её отключил?

Прежде чем я успеваю окончательно сойти с ума, слова Джаспера пробиваются сквозь тьму, которая быстро грозится поглотить меня. Ещё одно тело, на этот раз кого-то важного. Мне нужно взять себя в руки и приехать на место преступления.Пепельный Творец снова нанёс удар, и он мог оставить для меня ещё одну подсказку.

Что, если это он сделал это со мной? Что, если он каким-то образом смог добраться до меня, одурманить меня, и поэтому я в таком состоянии? Эта мысль мелькает в моём сознании, но сразу же кажется мне нелепой, и я быстро отбрасываю её, но семя сомнения остаётся. Я тащу себя в гардеробную, быстро снимая одежду с вешалок и лихорадочно одеваясь. Я бросаю последний взгляд в зеркало, и то, что встречает меня, заставляет чувство провала и уныния накрыть меня с головой. Отлично, я выгляжу ровно так, как себя чувствую — хуже смерти.

Когда я сажусь в свою машину, я понимаю, что надела кроссовки вместо своих уверенных каблуков. Я почти колеблюсь, выхожу, чтобы переодеться, а затем решаю: к чёрту, это вызовет переполох, и, возможно, они будут говорить об этом, а не о моём помятом виде.

Что ты оставил для меня на этот раз, Пепельный Творец, и приблизит ли это меня к тому, чтобы найти тебя?

Как только я собираюсь тронуться с места, мысль пронзает мой разум: ты не можешь вести машину. Что, если то, что тебя вырубило, всё ещё в твоей системе, и ты убьёшь кого-то по пути на место преступления? Я с силой бью руками по рулевому колесу, ярость охватывает меня. — ГРЁБАНЫЙ АД!

Я обхватываю пальцами руль так сильно, что они белеют, пытаясь взять себя под контроль. Эта мысль — реальная возможность, и я не могу рисковать. Что, чёрт возьми, мне теперь делать? Я не могу же приехать на место преступления на Uber. Мне этого никогда не простят. Я со стуком опускаю голову на подголовник, пытаясь придумать выход из этой ситуации, который не потребует от меня рассказывать о том, что я увидела, проснувшись, и что я понятия не имею, как объяснить то, что произошло со мной прошлой ночью. Блядь, Джаспер Гарнье был бы на седьмом небе, если бы узнал, и нет ни малейшего шанса, что этот мудак не стал бы постоянно напоминать мне об этом или пытаться отстранить меня от дела.

Нет, я не могу никому рассказывать, пока не буду уверена. Я вырываю телефон и набираю Джаспера. — Лисса, ты уже близко? — Я слышу галдёж репортёров, выкрикивающих ему вопросы, и его тяжёлое дыхание, когда он отходит от шума.

— Мне нужно, чтобы ты отправил патрульную машину ко мне домой, чтобы забрать меня, — цежу я сквозь зубы.

— Какого чёрта, Скарлетт?

— Кто-то порезал все четыре моих покрышки, пока я спала, — отвечаю я спокойно, хотя это последнее, что я чувствую. Я жду с замиранием сердца, но мне не приходится долго ждать, и Джаспер не разочаровывает потоком ругательств, вырывающихся из него. Господи, у этого мужчины действительно грязный рот.

— Я сейчас же кого-нибудь отправлю, Скарлетт. Скажи, что у тебя есть приличная система камер, чтобы поймать того, кто это сделал? — рычит он.

— Нет, — я капризно выделяю букву «т», и слышу его внезапный вздох в ответ.