Жар впивается в моё промокшее тело, когда я приседаю рядом с Джорджем. Его лицо уже начало сдаваться пламени. Моя рука в перчатке тянется вперёд и хватает его лицо, кожа плавится, как жир с дорогой курицы, когда я разжимаю его рот и осматриваю его в поисках награды. — Оно здесь, плотно вставлено, именно там, где Пепельный Творец и задумал. — Довольная улыбка трогает мои губы. — Видишь, они не забыли. Они были внимательны и старательны. Они выполнили свою задачу, они всё ещё совершенны, — шепчу я в холодный воздух вокруг меня, и облегчение заливает меня так полно, что мои колени почти подкашиваются.

Совершенны? Голос снова смеётся. Это ты заканчиваешь их работу.

Удар боли разрывает мой череп, на мгновение ослепляя меня, пока он пытается взять контроль. Я падаю рядом с огнём, одной рукой впиваясь в асфальт. — Нет...

Уходи.

— Нет! Я... должен закончить... Я должен... защищать... ПЕПЕЛЬНОГО ТВОРЦА.

Убей ПЕПЕЛЬНОГО ТВОРЦА.

— НЕТ! — Рёв отражается от мокрого кирпича, когда каждый инстинкт внутри меня рвётся в противоположные стороны. Один требует выживания, другой — строгой преданности. Я скалю зубы от ярости при мысли о том, что мне придётся выбирать.

Позволь им попасться или убей их. Вот твой выбор. Мы не пойдём ко дну вместе с ними.

— НИ ТО, НИ ДРУГОЕ! — реву я, прилив адреналина позволяет мне бороться с попыткой уловки, пока я сражаюсь за контроль над своим разумом. Я поднимаюсь на ноги, мой разум — коллаж боли, искажённые цвета смешиваются, как вода, стекающая в сток. — Пока я дышу... — мой голос дрожит, — ...никто не тронет ПЕПЕЛЬНОГО ТВОРЦА. Они принадлежат нам. Мы не бросаем их. — Боль отступает, но не потому, что я победил, а потому, что на данный момент спор окончен, и я могу сделать первый глубокий вдох с тех пор, как вошёл в этот переулок.

Тогда заканчивай с этим, пока нас не поймали вместо них, дурак.

Боль уменьшается, так что я могу сосредоточиться на сцене передо мной, убеждаясь, что не оставил следов Пепельного Творца или себя для тех непослушных агентов ФБР, по крайней мере, не тех, которых я не хочу им оставлять. Я плотно закрываю рот Джорджа, скрывая содержимое последней детали, которую Пепельный Творец оставил. Я обжигаю пальцы сквозь толстые перчатки, и белая ярость на мгновение ослепляет меня. Хруст рёбер под моим ботинком эхом отдаётся в ушах, когда я рычу: — Грёбаный козёл, — снова и снова обрушивая свой тяжёлый ботинок на грудь Джорджа, заставляя его рёбра проваливаться, а огонь пожирает его, словно голодный хищник, пожирающий добычу.

Огонь шипит, дым сгущается, а сирены начинают свою пронзительную песню где-то вдали. Я тянусь к клинку, спрятанному на пояснице, сжимаю его в ноющих пальцах и со всей силы бью рукоятью в горячий висок Джорджа. Хорошо, они почти здесь, и у меня есть последний подарок. Острое лезвие целует закопчённый кирпич, когда я рисую вопросительный знак, а затем кривую, неровную улыбку в форме заглавной буквы «L» на чернеющей кирпичной стене за телом Джорджа. Это по-детски и насмешливо, приглашение, которое поймёт только один человек.

Задержатся ли эти невозможные тёмные глаза на нём на долю секунды дольше, чем у всех остальных? Поймёт ли она, что кто-то говорит напрямую с ней? Не с Бюро, не с назойливыми профилировщиками и не с её напарницей-пиздой. С ней. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить смешок, пытающийся вырваться наружу.

Что ты сейчас делаешь, идиот? Это верный способ дать нас поймать?

Скоро она тоже будет моей, как и Пепельный Творец. Тепло разливается по моей груди от этой уверенности. Скоро... никто из них не будет один. Пепельный Творец и Скарлетт. Единственные две души в этом городе, которые стоит спасти.

Никто не будет нашим, если ты не уберёшься отсюда к чёртовой матери! Ты должен был позволить мне взять контроль. Твоя слабость приведёт к нашей гибели.

— Нашим? — Да, мне нравится, как это звучит. Это приносит тепло в мёртвые места внутри меня, которые так долго были бесплодны. — Я устал быть один.

Я знаю, Ксавьер. Скоро мы не будем. А теперь, блядь, двигайся.

Я моргаю, проясняя мысли. Сирены теперь гораздо ближе. Я быстро скольжу в дождь, сажусь на чёрный мотоцикл, спрятанный в тени, и исчезаю как раз в тот момент, когда красно-синие огни заливают вход в переулок. Я не оглядываюсь. Мне нет нужды. Я знаю, что она идёт. Скарлетт всегда следует по следам, а сегодня ночью... я оставил один специально для неё.

Скоро и Пепельный Творец, и Скарлетт будут моими навсегда.

Нашими.

8СКАРЛЕТТ

Что-то жужжит рядом с ухом, заставляя меня застонать, когда я отмахиваюсь от тяжёлой, плотной массы, пытающейся задушить меня. Я пытаюсь разлепить ресницы, но с жалким криком понимаю, что моя тушь слиплась, отчего глаза начинают слезиться. — Блююююююдь, — всхлипываю я. Язык кажется толстым, покрытым чем-то металлическим и несвежим, словно я спала с монетками под ним, и я почти уверена, что у меня по лицу течёт слюна. Отвратительно.