Я заставляю тело приподняться на локтях, чувствуя резкую боль в спине и шее, а тусклый свет, пронзающий мои всё ещё частично закрытые веки, заставляет всё плыть перед глазами. Что, чёрт возьми, со мной случилось? Я сонная и не в себе, словно только что проснулась после глубокого, беспокойного сна или слишком много выпила, но я никогда не прикасаюсь к алкоголю. Эти дезориентирующие ощущения переворачивают мой желудок, а нарастающая волна тревоги погружает меня в ещё более тревожное замешательство.

Я наконец разлепляю веки, чтобы понять, откуда доносится этот раздражающий звук, и тянусь к вибрирующему телефону на прикроватной тумбочке рядом со мной. Я смотрю на экран со смесью тревоги и опасения, когда на нём вспыхивает имя Джаспера. — Алло? — говорю я, голос хриплый и неуверенный. Я что, совсем лишилась рассудка? Я прочищаю пересохшее горло и пытаюсь снова: — Агент Лисса.

— Где, блядь, тебя носило, Лисса?! Я звоню тебе уже почти час, у нас ещё одно грёбаное обгоревшее тело! — Грубый, раздражённый голос Джаспера проникает сквозь остатки тумана и мгновенно приводит меня в состояние боевой готовности. Я мгновенно вскакиваю на ноги, чуть не встретившись с полом в своей спешке, и уже ищу, где мои жетон и пистолет. Один взгляд вниз показывает, что на мне только трусики, лифчик и один носок. Какого. Чёрта.

— Лисса, ты вообще меня слушаешь, блядь? — кричит Джаспер в трубку, и мне приходится отвести её от уха, чтобы не повредить барабанные перепонки. — Этот такой же плохой, как и остальные, тот же почерк, но у этой жертвы были связи. Здесь уже собралась куча репортёров, и директор, и мэр уже в пути. Спускайся сюда, мать твою, сейчас же!

— Я уже еду... — Мои глаза в панике обводят спальню, пока я спотыкаясь двигаюсь вперёд, хватая разбросанную по ней одежду, не веря своим глазам от того беспорядка, который вижу. Я подношу чёрную рубашку к носу и стону от запаха пота, дезодоранта и слабого аромата дыма.

Я прищуриваюсь, глядя на пятно на манжете, чуть темнее самой чёрной ткани, похожее на тяжёлую, влажную тень, поглощающую окружающий свет. Медленно я поворачиваю манжету к солнечному свету, проникающему через окно спальни, чтобы рассмотреть получше, и пытаюсь игнорировать сухость в глазах. Я прижимаю пальцы к ткани — липко, холодно, но уже наполовину высохло. Что, чёрт возьми, это такое?

Кровь, спокойно подсказывает мой разум. Я резко отдёргиваю пальцы от ткани, словно обожглась, и воздух с шумом вырывается из лёгких, когда я вижу, что мои пальцы испачканы тёмно-красным. Я роняю телефон, и он с грохотом скользит по полу, пока я застываю в оцепенении.

Не загрязняй улики, проносится в моей голове. Улики? Моя спальня теперь — место преступления? Одна мысль об этом невероятно леденит и тревожит. Мой взгляд прикован к отпечаткам на моих пальцах. Всё, кажется, замирает. Воздух. Звук. Не существует ничего, кроме крови, медленно высыхающей на моей коже.

Меня одурманили и изнасиловали? Мысль взрывается в моём сознании, как пушка, настроенная на уничтожение. Это самый страшный кошмар каждой женщины, и я не исключение. Я быстро провожу самооценку, проверяя, чувствую ли я, чтобы что-то проникло в меня.

Кроме чувства усталости, дезориентации и тошноты, ничего, кажется, не в порядке. Я пытаюсь стряхнуть внезапный холодок, напавший на мою кожу, как вдруг резкая боль пронзает мой череп, отчего мои ноги начинают дрожать и грозят подкоситься. Рубашка соскальзывает на пол, и волна тошноты накатывает на меня так сильно, что мне приходится заставить себя неуверенно броситься в ванную. Я едва успеваю, прежде чем содержимое моего желудка извергается наружу.

Когда я наконец могу поднять голову, не рискуя, что мои внутренности снова попросятся наружу, я провожу тыльной стороной ладони по кислому рту. Мой разум кружится от возможных объяснений моего состояния и пятна на одежде. Может, у меня была аллергическая реакция на что-то, что я съела, и я поранилась? Я смотрю на свои голые конечности, но не вижу следов порезов нигде. Может, это не кровь, может, это красная еда или... блядь... я не знаю, что угодно, только не грёбаная кровь? Паника зарождается глубоко в животе, грозя снова согнуть меня над унитазом, но я знаю, что мне больше нечем блевать.

Думай, Скарлетт, оцени улики, которые ты видишь перед собой. Везде разбросана одежда — это так на тебя не похоже, ты всегда аккуратная. Твой телефон был на тумбочке, где ты обычно его оставляешь, но он не был подключён к зарядке. Ты дисциплинированна, ты не забываешь о таких вещах.

Я быстро смотрю на часы на запястье и понимаю, который час. Как минимум девять часов выпали из памяти. Металлический привкус, свежая кровь на твоей одежде и запах дыма. — Прекрати, ты строишь профиль жертвы на самой себе, — рычу я с раздражением, но не могу избавиться от чувства тревоги, быстро охватывающей меня.