Я яростно разрываю ткани, моя рука в перчатке скользкая, тепло покрывает мои пальцы. Я сжимаю и уничтожаю всё на своём пути, гарантируя, что ничего не останется целым, как и он поступал с теми бедными детьми, которым не повезло встретить его. Когда я удовлетворён разрушением, я сажусь на колени и смотрю на оболочку перед собой. Как ни странно, этого всё ещё недостаточно, но я знаю, что нахожусь на драгоценном, одолженном времени.

Осталось только одно задание, чтобы гарантировать, что он получит полное наказание. Мои скользкие пальцы поднимают отрезанный язык и толкают его остывающее тело в сторону, пока его бледная, плоская, волосатая задница не оказывается полностью на виду у далёкого лунного света. — Это будет больно всего мгновение, Джорджи-Порджи. Мы оба знаем, как ты любишь анальное, так что не должно быть слишком плохо.

Я насаживаю язык на кончик тонкого клинка, как шашлык на вертел, раздвигаю его ягодицы и вбиваю рукоять до упора, пока не видно только кончик языка, торчащий между кольцом плотных мышц. Я переворачиваю его тело обратно, так, чтобы его невидящие глаза смотрели в ночное небо, не даровавшее ему пощады.

Я поднимаюсь на ноги и вытаскиваю картон и мусор из мусорного бака, укрывая ими Джорджа, словно святилище моей работы, затем поливаю их ускорителем из моей сумки. Я срываю перчатки, кладя их на его распростёртое тело, хватаю маленькую бутылку отбеливателя из сумки и заливаю их. Когда я доволен его положением и моим импровизированным произведением искусства, я достаю одноразовую зажигалку и высекаю пламя. Прекрасные янтарные, красные, синие и оранжевые оттенки на мгновение гипнотизируют меня, и я делаю первый удовлетворённый вдох за эту ночь.

— Мы ещё встретимся, Джордж Уэстон, но пока ты не сможешь причинить вред никому из них. — Я хватаю сумку и перекидываю её через плечо.

Я бросаю зажигалку и быстро смотрю, как мусор загорается вокруг него. Зрелище настолько потрясающее, что я хотел бы остаться здесь, пока от него не останется только пепел, но я не могу рисковать. Мне ещё многое предстоит сделать, так много ещё предстоит наказать.

Волна головокружения накрывает меня, заставляя спотыкаться, и тьма пытается заползти в моё сознание. — Нет... не... сейчас, — стону я, заставляя моё разламывающееся тело уйти от входа в переулок. Я осторожно ступаю только в самые глубокие лужи, позволяя проливному дождю смыть протектор моих ботинок и замаскировать мои уходящие следы. Острая, белая боль пронзает мой череп, подражая жару огня позади меня. Тошнота поднимается по горлу, грозя одолеть меня, а холодный, липкий пот покрывает мои конечности и спину. И всё же я толкаю себя вперёд. — Нет... блядь... подожди...

Я спотыкаясь прохожу по тёмному проходу, пока не добираюсь до тени за ветхим рестораном, где спрятана моя машина. Мои пальцы бешено дрожат, когда я открываю дверь и падаю на водительское сиденье. Прижимая лоб к холодной коже рулевого колеса, я заставляю себя делать глубокие, успокаивающие вдохи. Часть удушающего тумана в голове отступает, но обратный отсчёт начался. Это лишь вопрос времени, прежде чем я полностью потеряю контроль. Мне нужно добраться до безопасного места, прежде чем тьма заберёт меня. Я не могу позволить чему-либо остановить эту святую работу.

Как только я переключаю передачу и начинаю отъезжать, внезапная вспышка яркого белого света привлекает моё внимание в зеркале заднего вида. Я с силой нажимаю на тормоз, шины тихо скрипят по мокрому асфальту. Мой взгляд приковывается к отражению.

Большие глаза смотрят на меня с лица бледного, как у призрака. Фигура стоит полностью в темноте, с ног до головы одетая в чёрное, увенчанная самыми яркими, самыми поразительными белыми волосами, которые я когда-либо видел. Широкие, жестокие губы изгибаются вверх в насмешливой, зловещей улыбке. С мучительной медлительностью он посылает мне воздушный поцелуй и в мгновение ока растворяется прямо в тенях, словно его никогда и не было.

Что. За. Херня.

Блядь, это плохо. Мне следует выйти и преследовать его. Я не могу оставлять свидетеля. Как только я хватаюсь за ручку двери, новая волна головокружения обрушивается на меня, полностью останавливая моё движение. Мои тяжёлые веки закрываются сами собой, и я заставляю их открыться, прикусывая внутреннюю сторону щеки, пока острый металлический вкус крови не заполняет мой рот. Всплеск боли действует как спасательный круг, временно отталкивая туман и наступающую тьму.

У меня почти нет времени.

Я заставляю свой взгляд устремляться вперёд и вдавливаю педаль газа в пол, покидая переулок и вливаясь в дождливую ночь. Отдалённый звук сирен подстёгивает меня, вливая адреналин в мою истощённую систему. Ужасный вопрос обжигает моё лихорадочное сознание: кто охотится на охотника?

Похоже, я не единственный призрак, бродящий в темноте. Кем бы он ни был, ему лучше спрятаться. Он только что стал одной из моих целей.

6ДЖАСПЕР

Где, блядь, Лисса?

Я проверяю телефон в четвёртый раз за столько же минут, мой большой палец зависает над экраном, словно сообщения могут волшебным образом перестроиться. Ничего. Какого чёрта здесь происходит?

Разве мы не договорились встретиться здесь после того, как поспим пару часов?