— Пожалуйста, позволь Скарлетт выйти, Пепельный Творец. Мы обещаем, что поможем защитить вас обеих. — Ксавьер делает шаг к ней, его руки вытянуты вперёд, словно он пытается успокоить загнанное в угол испуганное животное, и я повторяю его движения, когда боль отражается на лице Пепельного Творца.

— Вы оба дураки.

44СКАРЛЕТТ

Звук пробивается сквозь дезориентирующую пустоту и помогает мне отогнать тьму. Я не могу поверить, что она силой взяла контроль. Как она могла так поступить со мной? Я думала, мы работаем вместе и достигли понимания. Я сказала ей, что мы позаботимся о том, чтобы мужчины, на которых мы охотимся, предстали перед правосудием, но в рамках закона, даже если мне придётся обходить его и подбрасывать улики, чтобы добиться их осуждения, с помощью Ксавьера. Она воспротивилась этой перспективе, сказав, что это недостаточно сурово, что они должны умереть, и, похоже, переубедить её было невозможно.

Ты мечтательница, милая. Они никогда не будут достаточно наказаны вашими законами. Только смерть — подходящий ответ для них. Они должны заплатить за свои грехи.

Одну минуту я сидела в кровати рядом с обнажённым спящим Ксавьером, пытаясь образумить Пепельного Творца, а в следующую — словно кто-то набросил на меня толстое тяжёлое одеяло и запер в темноте. Сначала я даже не могла отдышаться, когда паника охватила меня. Только приглушённые звуки и полуосознанность, казалось, проникали сквозь пустоту. Я быстро поняла, что она вытеснила меня и взяла контроль сама, чтобы вершить своё правосудие против моей воли.

Неужели она чувствует то же самое, когда я у руля, — беспокойство и эмоции, обрушивающиеся одновременно? Раньше я никогда этого не осознавала. Мне всегда казалось, что я просто просыпалась и понятия не имела, где была или что делала.

Теперь я слушаю мир вокруг себя, словно прижимая стакан к уху у зачернённого окна. Я чувствую все её эмоции: ярость, эйфорию и даже отчаяние удержать контроль. Я знаю, что Ксавьер с ней. Я чувствую его присутствие рядом, а затем к нему присоединяется другое успокаивающее присутствие, и меня поражает осознание, что это должен быть Джаспер. В муке я отчаянно пытаюсь бороться с ней, не зная, причинит ли она боль мужчинам, которых я люблю.

«Ты знаешь, что я люблю тебя, Пепельный Творец. Я люблю вас обеих одинаково, не только Скарлетт. Ты принадлежишь мне так же, как и она. Мы одинаковы, ты и я. Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить вас обеих. Пожалуйста, не причиняй ей боль». Слова и ужас Ксавьера проникают сквозь и разбивают моё сердце печалью в их тоне. Словно он боится, что его недостаточно, а это так далеко от истины. Мы оба боремся с проблемами покинутости, и они ранят глубоко в самое ядро того, кем и чем мы стали. Мне хочется крепко обнять его и заверить, что я тоже люблю его, все части его. Что я благодарна за всё, что он сделал, чтобы защитить меня, что я никогда добровольно не оставлю его.

«Эту борьбу, уравновешенные весы правосудия, которые ты жаждешь, она тоже это чувствует. Поэтому я скрывал от неё то, что делал, пока он не начал оставлять ей подсказки». Мой голос звучит роботизированно, словно из длинного коридора, но я знаю, что это я, или, скорее, Пепельный Творец. Меня приводит в ярость то, что она сделала это со мной. Она заставила меня поверить, что я схожу с ума, чтобы убивать всех этих мужчин, и она продолжала бы это делать, если бы Ксавьер не вмешался.

Тихо, милая. Это никогда не делалось со злым умыслом. Я делала то, что должна была, чтобы защитить нас и мир. Перестань бороться со мной; ты только причиняешь себе боль и заставишь меня причинить боль твоим любовникам, если не прекратишь.

Ты не посмеешь, блядь! Если ты причинишь им боль, в следующий раз, когда я буду у руля, я заберусь на самое высокое здание и брошусь с него. Как тогда ты свершишь своё правосудие?

Угрозы — не твоя сильная сторона, милая. Если ты это сделаешь, ты тоже потеряешь их, и я знаю, что ты не хочешь расставаться ни с одним из них. Ты любишь этих двух идиотов, возможно, гораздо больше, чем когда-либо любила меня.

Твои слова ранят. Как ты можешь так думать? Мы с тобой едины. Да, я люблю их, и поэтому я сделаю всё, чтобы защитить их от тебя. Я не позволю тебе использовать их как разменную монету или продолжать убивать. Это должно прекратиться. Мы сделали достаточно. Наши руки так запятнаны кровью, что трудно функционировать, кто бы ни был у руля.

«Ты могла серьёзно ранить её. Я мог плохо отреагировать! Не говоря уже о том, что она могла потерять свою грёбаную работу и всё, что она так усердно строила». Ярость Джаспера пронзает меня, пронизывая грудь каждым слогом. Я чувствую его страх, но также и его возмущение тем, что Пепельный Творец использовала меня и могла стоить мне всего.