— Куда ты ушла в этой красивой голове, Сорвиголова? — Его слова возвращают меня из мрачных мыслей, когда его руки скользят по моим бокам и обхватывают мои ягодицы, сжимая их. Он поднимает меня с пола, заставляя обхватить ногами его талию, пока его твердеющий член прижимается к моему нутру.

Я игнорирую его вопрос, не желая показывать, что я снова потерялась в переживаниях о том, что с нами случилось. Он хочет, чтобы я пережила это и сосредоточилась только на нашем будущем, но это трудно после всего, что мы потеряли. — Чем ты занимался сегодня? — спрашиваю я дыша, когда он лижет и кусает мою шею. Одна его рука впивается в мои волосы и заставляет меня выгнуть нежную колонну, которая сейчас покрыта его отпечатками пальцев и засосами, чтобы дать ему лучший доступ, пока я снова и снова трусь о его твёрдый член, пытаясь довести себя до пика.

— Исследованием, — жужжит он мне в ухо, покусывая мою чувствительную мочку. О-о, это не к добру. Когда Ксавьер начинает исследовать, это означает, что ещё одно тело готовится упасть. Ксавьер не совсем отказался от своих привычек как убийца-подражатель. Он всё ещё ведёт кровавый след Пепельного Творца далеко от нас, через штат, а затем и по стране, чтобы он никогда не указывал на нас.

Он делает несколько шагов к нашей огромной кровати, отталкивает меня, заставляя подпрыгнуть на матрасе, когда он небрежно бросает меня, и быстро раздевается передо мной. Мои глаза блуждают по его новой татуировке на бледной коже. Имя Spitfire, крупно и гордо выведенное на его груди над сердцем и окружённое языками пламени. У него также есть три больших знака зодиака, переплетённых и тянущихся по его боку, и я пытаюсь скрыть, как вид их заставляет меня хихикать. Мой бедный парень-серийный убийца, как я обнаружила, оказывается чрезвычайно сентиментальным.

— Почему именно эти знаки? — с улыбкой спрашиваю я, когда он показывает мне эскиз для следующей татуировки. Замысловатый узор, в котором объединены символы зодиака Овна, Близнецов и Льва, прекрасен. Если присмотреться, все они выглядят так, будто извиваются в пламени, с Овном в центре.

— Два огненных знака и один воздушный. Ни один не может существовать без другого, как и мы, красавица. Они всегда были предназначены друг для друга, подпитывая друг друга. Овен всегда инициирует; она — причина всего в их мире. Лев поддерживает верностью, силой и мужеством, а Близнецы адаптируются и связывают их обоих, оберегая их. — Его слова вызывают у меня слёзы на глазах, и я тянусь вперёд и провожу пальцем по рисунку, чувствуя чувство принадлежности и полноты, которого я никогда не знала раньше.

— Стоит ли мне волноваться, Сорвиголова, что мой твёрдый член ждёт здесь, чтобы трахнуть тебя, а ты продолжаешь уходить в свои мысли? — Я со смехом трусь ногой о его длину. Разные перекладины его лестницы Иакова ласкают подошву моей ноги, когда его тёплая плоть толкается вперёд, и он издаёт стон, от которого мои внутренности тают, а киска сочится.

— Вовсе нет, я просто любовалась твоей красивой татуировкой и этим потрясающим членом. — Я усмехаюсь, широко раздвигая ноги и позволяя ему увидеть, как я уже мокра для него. — Поверь, я думала о том, как ты наполняешь меня, большую часть дня.

— Блядь, у тебя такая красивая розовая киска. Сними маску. Я хочу видеть твоё красивое лицо, особенно когда я заставляю тебя кричать. — Я тянусь к маске и снимаю её с лица, как раз когда слышу, как открывается дверь в нашу комнату.

— Что я слышал про то, чтобы заставить её кричать? — спрашивает хриплый низкий голос, когда его твёрдые шаги по паркету приближают его, пока он не останавливается рядом с кроватью в тёмном костюме, его жетон всё ещё на поясе, озорное выражение, полное восторга, на его щетинистом лице, а полуночные глаза искрятся жизнью.

Я чувствую, как часть давления, которое навсегда останется в моей груди, ослабевает, когда я вижу, как он ухмыляется мне, как дикий волк, готовый сожрать свой ужин. Я никогда не устану слышать его дыхание, видеть его прямым и игривым. Ужас от того, как он почти истёк кровью и умер от пули, попавшей так близко к сердцу, всё ещё заставляет меня просыпаться в холодном поту большинство ночей. Я почти потеряла его, и я не знаю, смогла бы я пережить это.

То, что он жив и здоров и всё ещё часть моей жизни, — это благословение, о котором я не могла и мечтать. Когда он выздоравливал, он решил, что покончил с борьбой против Ксавьера, и сначала я боялась, что это означает, что он покончил и со мной, но когда он заявил, что я принадлежу им обоим, я была ошеломлена, но также и воодушевлена тем, что он не уходит от меня. Не то чтобы я была уверена, что позволила бы ему. Я была готова стать настоящим психом и запереть его в подвале.