Правда в том, что я никогда не смог бы любить только одну часть её, как и я надеюсь, что она не хочет только одну часть меня. Пепельный Творец — это всё тёмное и зловещее, и она взывает к той стороне меня, которая тоже пережила жестокую травму и имеет потребность проливать кровь в отместку. Скарлетт, с другой стороны, — луч чистого яркого тёплого света во времена, когда я жил в полной тьме. Воспоминание о ней поддерживало меня все эти годы. Однако открытие Пепельного Творца заставило меня слюнки течь и по-настоящему понять, что мы всегда были предназначены друг для друга. Обе части её поют моей повреждённой и психопатической душе.

Я возвращаю взгляд к Жаку, который быстро истекает кровью передо мной, его извивающийся член зажат в моих пальцах, пока я жду команды Пепельного Творца. Она слишком тиха, потеряна в своих мыслях и кажется рассеянной сегодня вечером, словно не наслаждается своей работой. Интересно, пытается ли Скарлетт вернуть контроль, а она борется с этим, чтобы остаться у руля.

Я также заметил, как она вздрагивает от боли. Было слишком рано для этого. Она почти не оправилась от операции, швы на боку требовали отдыха. Мне следовало привязать её к кровати или держать в оргазмической коме. Всё, что угодно, чтобы помешать ей прийти сюда сегодня ночью на эту безрассудную миссию.

В некотором смысле я ненавижу, что Пепельный Творец сильнее из двоих. Она может быть более манипулятивной и решительной, чем даже я, и это не сулит мне ничего хорошего, если она решит, что не хочет меня рядом. Мне нужно, чтобы она поняла, что я не буду мешать её жажде смерти и кровопролития, а вместо этого сделаю всё, чтобы защитить её и Скарлетт, и всегда буду иметь в виду её интересы. Это всё, чего я когда-либо действительно хотел: быть рядом со Скарлетт и спасать её от вреда, хотя я знаю, что она более чем способна спасти себя сама.

— Пожаааааалуйста... — всхлипывает Жак, его дыхание становится слабым, а кровь пропитывает паркет под ним. Это жалкое создание не даст ей того удовлетворения, которого она жаждет. Он умрёт, прежде чем скажет нам, где тела или трофеи, и я не уверен, не переступит ли это её грань. Готов ли я силой увести её из этого злого места, если она не уйдёт добровольно?

Это также лишь вопрос времени, когда он появится. Джаспер думал, что он так хитер с приложением для отслеживания на телефоне Скарлетт и скрытыми камерами, но мне не потребовалось много времени, чтобы их найти. Единственная причина, по которой я позволил им остаться, — это то, что я думаю, Джасперу нужно увидеть Пепельного Творца во всей её красе. Чтобы понять, что любить Скарлетт означает любить все части её, включая её тьму.

Беспокоюсь ли я, что когда он поймёт, что она — серийный убийца, на которого он всё это время охотился, он отреагирует плохо и попытается остановить её? Конечно, но я верю, что его чувства сильнее его морального компаса, и если я ошибусь, он умрёт мучительной смертью от моей руки. Я не позволю никому предать мою Сорвиголову. Я хотел бы спасти её сердце от боли, которую он причинил ей после несчастного случая, но ей нужно это чувствовать и понять, что он не такой, как мы.

О, как мило, мы убьём этого напряжённого полицейского-козла?

Я этого не говорил, и не вкладывай слова мне в рот, Икс. Пока мы подождём и посмотрим, как всё сложится. Он всё ещё может удивить нас.

А если нет?

Тогда он весь твой, и я с радостью выпущу тебя поиграть и отомстить за мою девочку. Волнение пробегает по мне, и я чувствую предвкушение Икса. Этот мудак действительно хочет причинить боль Джасперу, не то чтобы я его винил. Однако, делая это, он также причинит боль Скарлетт, и я надеюсь, что смогу этого избежать. Возможно, если Джаспер полностью отвергнет её, она поймёт, что он никогда не был её достоин.

Ты готов делить её вечно, Ксавьер? Я думал, ты хотел эту психопатическую суку для себя?

Я издаю громкий разочарованный вздох, и Пепельный Творец так потеряна в своих мыслях, что даже не замечает. Я хочу, чтобы она была счастлива, и если это означает, что я должен делить её, пока кто-то из нас не испустит последний вздох, пусть так. Я найду её в следующей жизни, во всех жизнях, навсегда. Она всегда будет моей.

Боже, ты такой грёбаный сентиментальный! Я не выношу этого дерьма. Можем мы, блядь, вернуться к убийству этого козла?

Я встречаю взгляд Пепельного Творца, и она кивает на кусок плоти в моей руке. — Последний, блядь, шанс, где трофеи? — требую я, когда кровь и слюна клокочут изо рта Жака, стекая по его лицу. Я раздвигаю его губы, засовывая пальцы между его сжимающимися зубами, пока не слышу хруст его челюсти. Я засовываю окровавленный член внутрь и проталкиваю его пальцами, пока он не перекрывает дыхательные пути, затем снова сжимаю его рот, зажимая пальцами ноздри.

— Инструмент твоего удовольствия станет твоей погибелью, — шепчет Пепельный Творец, наблюдая за последней борьбой Жака, его грудь вздымается раз, два, и на третий раз ужасный хрип разносится в слишком тихом воздухе. Я уже собираюсь извиниться перед ней и попытаться обнять её, чтобы успокоить страдания, которые я вижу на её лице, когда дверь с грохотом распахивается.

— Руки на голову, Ксавьер Пуан!