Даже когда я пытаюсь это отрицать, мой разум поднимает яркий образ раны на голове текущей жертвы с лёгким отпечатком. Тот, на который я сразу обратила внимание. Это лишь вопрос времени, когда доктор Стивенс или Гарнье тоже заметят и просмотрят другие файлы. Может быть, они не поймут, и у меня будет время найти этого ублюдка самой. Ты провалилась, признай это, этот парень умнее тебя.

— Агент Лисса, предварительный отчёт пожарных говорит, что ускорителем был бензин. — Том протягивает мне лист бумаги, стараясь не прикасаться ко мне, словно может подхватить от меня микробов. Я проглатываю язвительную реплику, вертящуюся на языке, киваю, забирая у него бумагу, и он быстро ретируется. Мужики такие эмоциональные, боже. Всего один раз я на него накричала, потому что у него были липкие пальцы, когда он передавал мне папку, и потом эта грязь оказалась на моей рубашке. Теперь он ходит так, будто в любой момент я отрублю ему руку. Если честно, я, возможно, так и сделаю, если он не начнёт их, блядь, мыть.

— Я вижу, ты всё ещё заводишь друзей, Лисса, — голос Гарнье скользит по моей спине, заставляя волоски встать дыбом, когда он подаётся вперёд и опирается своей мускулистой, круглой задницей о мой стол. Его запах — насыщенный янтарь с нотками чего-то чистого, вроде кедра или сосны — мгновенно атакует меня, и мой живот сжимается. Бицепсы Гарнье набухают, когда он скрещивает руки на своей широкой груди. Вены и татуировки на его предплечье отчётливо видны в моём поле зрения, и мне трудно отвести взгляд, когда я встречаю его взгляд с напускным раздражением.

Мужчинам не должно позволять закатывать рукава, когда у них такие вены и татуировки. Им также не должно позволять ослаблять галстуки и расстёгивать пуговицы на рубашке, обнажая свою чертовски сексуальную шею, делая их растрёпанными и аппетитными. Я бросаю быстрый взгляд на его жилистую руку и длинные пальцы и прикусываю щёку, чтобы подавить стон. Теперь мой жалкий разум занят тем, что представляет одну из его изящных рук, обхватывающую мою шею. Блядь.

Я ёрзаю на стуле, заставляя его подвинуться, чтобы его не задавили колёсики моего кресла, и мгновенно получаю за это тёмный, вопросительно приподнятый взгляд. — Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Это рабочее место, и у меня есть работа, Гарнье. — Мой голос резок и холоден, но это, кажется, никогда не действует на него.

Фырканье мгновенно разрывает воздух. Этот звук должен раздражать меня, но вместо этого он заставляет мой живот сжаться. — Когда-нибудь, Лисса, эта огромная палка у тебя в заднице либо убьёт тебя, либо, надеюсь, выпадет. Я надеюсь на второе, ради твоего же блага. Жизнь слишком коротка и уродлива, чтобы быть такой несчастной. — Он протягивает руку и выхватывает документ прямо из моих рук, после чего игнорирует меня, читая результаты. — Пепельный Творец снова нанёс удар. Ничего нового, снова огонь, никаких явных улик на месте, и никаких следов, ведущих к тому, как он сбежал. По крайней мере, этот пиздюк последователен.

Я понимаю, что мой рот всё ещё открыт от его наглости, и быстро закрываю его, сузив глаза на него, хотя он не смотрит на меня. — Не называй его этим дурацким прозвищем из СМИ. — Мой голос понижается на октаву, становится ровным и резким. — Он слишком методичен, чтобы менять свой позывной.

Фантомная боль пульсирует за висками, поднимая к горлу горькую волну тошноты. — Это служит двум целям, — выдавливаю я, и слова звучат горько и резко для моих собственных ушей. — Это уничтожает улики и метит его территорию, давая нам знать, что это был он.

Даже когда я произношу это, что-то шевелится глубоко в моём сознании. Тёмный жар поднимается вместе с образом пожирающего огня, лижущего высокие стены и устремляющегося к почерневшему потолку. Моя кожа вспыхивает жаром, покрываясь испариной. В моём воображении я вижу изящную руку, тянущуюся к нему, тонкие костистые пальцы, танцующие над языками пламени. Стройные пальцы парят над искрами, не обожжённые, но манящие пламя, словно дирижирующие симфонией. Янтарный свет переливается в глубокий, соблазнительный алый, окрашивая кожу зловещими тенями. Я чувствую запах тяжёлого, удушающего пепла, хотя знаю, что этого не может быть. Я чувствую, как удушающее тепло давит на грудь, крадя моё дыхание, пока лёгкие не начинают кричать от потребности в чистом кислороде. Волоски на руках встают дыбом, наэлектризованные ужасом, который кажется слишком реальным и похожим на непреодолимое желание.

— Господи, Лисса, куда, чёрт возьми, ты постоянно проваливаешься? — Голос Гарнье звучит как удар хлыста, вырывая меня из огненной бездны. Видение разбивается вдребезги. Гипнотические алые языки пламени мгновенно исчезают, поглощённые внезапной, удушающей тёмной пустотой. Я отчаянно пытаюсь ухватиться за края мысли, но она растворяется в густом, ядовитом тумане за глазами. Кто-то смотрит на меня из этого тумана. Что-то жизненно важное, погребённое всего в дюйме от досягаемости. Чистый ужас от того, что я забываю это, парализует меня, и воздух застревает в лёгких, а грудь сжимается.