Её голова наклоняется, и я чувствую, как внутри меня поселяется тихое удовлетворение. Вот, именно так, эта крошечная трещина. Это микроскопическое колебание, маленькая складочка, появившаяся между её бровями и так же быстро исчезнувшая. Никто другой не заметил бы. Я заметил, я всегда замечаю. В этом разница между нами и всеми остальными. Мы обращаем внимание.

Она отрывает взгляд от тела и спокойно оглядывается вокруг, осознание проходит сквозь неё, словно призрак, когда она поднимается на ноги. Кто-то знает, кто-то помнит, кто-то говорит со мной. Я почти вижу мысли, проносящиеся в её голове. Это была лёгкая дрожь в её теле? О, моя милая, не волнуйся, я защищу тебя от монстров. Эта мысль согревает меня изнутри, но в ней нет торжества или победы. Это нечто гораздо более интимное между нами. Связь. Впервые за очень долгое время я чувствую себя увиденным.

Связь? Она даже не знает, что ты существуешь. Она охотится на кого-то другого, а ты занят игрой, в которой только один игрок. Жалко.

Ложь! Это неправда, не совсем. Она отворачивается от меня, её голова медленно движется из стороны в сторону, взгляд снова скользит по сцене. Теперь она ищет, но не подозреваемого — нет, ничего столь тривиального. Нет, моя Сорвиголова ищет меня. Она ещё не знает этого, но она уже смотрит в правильном направлении. Я чувствую, как вопрос формируется за этими умными глазами, которые преследуют все мои часы бодрствования и сна, осязаемая нить от неё ко мне. Кто ты?

Моя улыбка становится глубже, когда я растворяюсь в толпе зевак. Неправильный вопрос, моя милая. Настоящий вопрос — тот, который она ещё не готова задать. Тот, который точно не даст ей спать сегодня ночью. Как много ты знаешь обо мне?

Начинается дождь. Холодные капли ударяют по моему лицу и скользят по коже, а те, кто передо мной, в спешке накрывают те скудные улики, что я оставил от своего шедевра. Я с удивлением наблюдаю, как Джаспер следует за ней к её машине, и скованность в её теле передаёт мне её дискомфорт. Тем не менее я не двигаюсь. Я люблю дождь. Мне нравится, как он размывает границы и смягчает очертания этого сурового мира. Это заставляет людей смотреть не туда и забывать о себе, слишком занятых тем, чтобы убраться подальше от его покоя.

Садись в гребаный автомобиль, Ксавьер. Ты выглядишь как влюблённый щенок, стоящий под дождём и глазеющий на неё. Я не позволю тебе и дальше рисковать нами ради этой твоей бредовой фантазии.

Нет! Я хочу запомнить этот момент и навсегда сохранить его в своём сердце. Тот самый миг, когда она поняла, что расследует не очередное убийство. Что теперь она участвует в разговоре. В частном разговоре. В том, который никто другой в мире не может услышать. Все остальные были слишком заняты, разглядывая обгоревший труп. Они видели только улики, процедуру и чудовищное насилие. Скарлетт Лисса увидела нечто иное. Она увидела послание, а под этим посланием — себя. Зеркало, аккуратно помещённое туда, где только она могла бы его найти. Я смотрел, как она вглядывается в эту сцену, и впервые мне показалось, что она наконец может узнать отражение, смотрящее на неё в ответ.

— «Не угодно ли в гости? — спросил Паук Муху», — шепчу я мою любимую строчку Мэри Хоуит, глядя, как она уезжает от меня вместе с ним.

— Не волнуйся, Сорвиголова. Я скоро освобожу тебя от твоих цепей. Тогда мы наконец сможем быть вместе, как и было предназначено.

Не надейся, я убью её первой.

3ДЖАСПЕР

— Кто-нибудь объяснит мне, как, блядь, это уже разлетелось по всему интернету?! Мы выглядим как грёбаные дураки со спущенными штанами! — ревёт директор Шоу, его багровое лицо приобретает опасный оттенок сливы, что одновременно и забавно, и пугающе. Господи, какие у мужика ноздри, и ему срочно нужен триммер для носовых волос. Неужели никто не сказал этому козлу, что личная гигиена важна?

— Не могу, — выдавливаю я с раздражением, хотя на самом деле мне хочется заорать в ответ, что мы не можем контролировать каждого горе-блогера, который следит за этой историей, идёт по нашим следам с телефоном и аудиторией, только и ждёт, чтобы переступить черту в попытках ФБР поймать этого психопата. Вместо этого я прикусываю язык и проглатываю слова. Мой взгляд возвращается к Скарлетт, которая продолжает неотрывно смотреть в одну точку на стене, словно в трансе. С каких это пор она стала для меня Скарлетт, а не просто Лиссой? Что за тёмно-фиолетовые тени у неё под глазами? Она вообще не спала?

Я касаюсь её туфли своей ногой под столом для совещаний, и это, похоже, вырывает её из того места, куда унеслись её мысли. Вместо благодарного взгляда её шоколадные глаза смотрят на меня с раздражением, а уголок губ опускается в хмурой гримасе. За добро платят злом, видимо. Я разрываю наш зрительный контакт и смотрю на нашего директора, которого, боюсь, в любой момент хватит инфаркт. Интересно, если бы он умер, стал бы я следующим на его должность? У него точно кабинет получше и парковочное место.

— Не можешь или даже не хочешь, мать твою, пытаться, а, Гарнье? Мне напомнить, что ты главный по этому делу, и если моя лодка тонет, твоя привязана к моей, и ты тоже утонешь?