Все остальные видят власть, силу, ледяную маску, за которой она прячется. Я вижу трещины под ней. Маленькие, настолько микроскопические, что для невнимательного глаза их невозможно разглядеть. Она не смотрит на тело. Пока нет. Она изучает место преступления, расположение, мелкие детали, которые я оставил для неё. Историю. Она уже обрабатывает то, что упускают эти дураки.

Хорошо. Чем быстрее она это увидит, тем быстрее мы уберёмся отсюда к чёртовой матери.

Медленная улыбка трогает мои губы, когда удовлетворение разливается по венам. Именно здесь она меня найдёт, не в жертве и не в крови. Нет, в узоре. Жертва, если её вообще можно так назвать, по большей части неважна — это холст, грязная доска объявлений. Она не более чем повод для разговора между моей прекрасной девочкой и мной. Она — мост между Пепельным Творцом, моей Сорвиголовой и мной.

Я наблюдаю, как она приседает рядом с телом в своих фирменных сексуальных туфлях. Её тёмные глаза сверкают в ночи, когда отражения света омывают её. Даже на расстоянии я замечаю едва уловимый сдвиг в её позе. Неподвижность, напряжение, внезапно заполняющее её тело, и то, как её внимание обострилось, даже когда она пытается скрыть это от своего партнёра-паразита, который тоже пристально наблюдает за ней с неприкрытой жаждой. Если он не будет осторожен, он станет моим следующим посланием для неё.

Убей его, вспори ему живот и оставь его внутренности на съедение городским крысам.

Она заметила это — расположение улик, мою преднамеренную символику. Маленькую деталь, скрытую на виду, которую никто другой не понял бы, кроме Пепельного Творца и её. Я знал, что она заметит, она чертовски гениальна. Мой пульс выравнивается, а не учащается от удовольствия. Контроль всегда ощущался лучше, чем возбуждение. Мои голые руки сжимаются в кулаки по бокам, перчатки давно сброшены. Холодный ветер треплет её тёмные волосы, собранные в длинный хвост, который я жажду использовать как поводок. Спокойно, всему своё время. Вот ты где, моя милая девочка.

Твоя девочка? С каких это пор она стала твоей, ты, заблудший дурак?

Заткнись на хрен, мне нужно сосредоточиться! Ты всё грёбаное руинишь. Другие агенты и местные правоохранители продолжают говорить вокруг неё, а судмедэксперт занят тем, что строит глазки её напарнику, Джасперу, в то время как у того глаза только на то, что принадлежит мне. Я чувствую, как закипает моя ярость, потребность заявить права на своё становится почти физической, но я заставляю себя оставаться на месте. Скоро. Скоро она будет моей.

Резкий, ревущий смех гремит в моём сознании, и на мгновение меня шатает, я врезаюсь в человека рядом, который смотрит на меня с раздражением. Фотографы передвигаются, щёлкая снимками, пока офицеры в форме выполняют свои процедуры. Никто из них не имеет значения; они лишь фоновый шум. Они все — фигуры, движущиеся по доске, о существовании которой они даже не подозревают. Моей доске.

Эта сцена не для них и никогда не была для них. Всё это для неё — мощная игра ума между моей Сорвиголовой и мной. Я продумал каждый её дюйм с ней в мыслях. Я почти могу определить точный момент с удовлетворением. Это был тот миг, когда начало зарождаться узнавание, и её глаза слегка сузились — недостаточно, чтобы встревожить кого-то ещё или привлечь внимание к тому, что она нашла. Это было то, что она вспоминала, и как это зашевелилось в её сознании. Давай же, детка, сложи кусочки вместе.

Ты слишком высокого о ней мнения, ставишь её на пьедестал. Она ничем не особенная.

Я игнорирую его замечание, потому что мы оба знаем, что это ложь. Нераскрытые дела, тянущиеся годами, без каких-либо зацепок, кроме одной. Все они были искусно скрыты от посторонних глаз. Смерти, о которых никому не было дела, кроме нас. Тайны, искусно погребённые под засекреченными отчётами, пропавшими уликами и просчитанными рисками. Моменты, о которых она убедила себя, что никто, кроме неё, не знает. Детали, которые она заперла и носила с собой с тех пор, глубоко во тьме, которая была моей родственной душой. Она — совершенство.

Она — несовершенный человек, такой же, как и ты. Перестань её обожествлять! Она шлюха, не более!

Гнев окрашивает его голос, и он напирает на завесу, разделяющую нас, делая всё возможное, чтобы вернуть контроль, но я не позволю этого. Мне нужно увидеть это до конца, увидеть её.

Большинство людей думают, что секреты исчезают, когда их прячут, но это не так. Они терпеливо ждут своего часа, когда станут полезными, сколько бы времени это ни заняло. Я не копировал преступление; это было бы грубо и неуважительно по отношению к его красоте и мастерству Пепельного Творца. Предсказуемо. Подделка. Отнюдь не достойное женщины передо мной. Недостойное Пепельного Творца и моего благоговения.

Нет, я воссоздал его совершенный язык, его ритм и эмоциональный отпечаток. Энергия, существовавшая между нами, была тем, что только она и Пепельный Творец смогли бы узнать. Это была память, замаскированная под улику. Ещё один шаг ближе к опасной зоне в нашей игре.