— Нет. Ты хотел доминировать. — Её бледные глаза внимательно изучают моё лицо. — Что изменилось?

Я не отвечаю. Ей не нужно знать, что всё это лишь из-за того, что Мия наблюдала за мной. Ей не нужно знать о тьме, которую я на мгновение спустил с поводка. Ей не нужно знать, что она абсолютно права. Я действительно хочу доминировать — любой ценой.

И если быть честным с самим собой, это меня пугает.

— Ничего не изменилось, — бросаю я. — Я просто не люблю проигрывать.

— М-м. — Джулия явно не убеждена, но решает не развивать тему. — Наверху будет прием. ВИП-персоны, крупные спонсоры, обычная публика. Я жду, что ты там появишься.

— А как же Парагон?

— Парагон тоже там будет. Важно, чтобы люди видели вас вместе. — Она делает паузу. — Как напарников.

Ну да. Само понятие «напарники» подразумевает равенство. Доверие. Что-то взаимное. Ничего из этого я не почувствовал в этой машине.

Парагон уже направляется к зданию — бесшумным скольжением, которое не совсем похоже на обычную человеческую походку. Джулия следует за ним, всё её внимание приковано к своему творению, а я остаюсь стоять на растрескавшейся сцене под крики толпы, всё еще скандирующей моё имя.

Я еще раз бросаю взгляд на сектор прессы.

Мия ушла.

Но она кое-что оставила после себя — чувство, притяжение, напоминание о том, что где-то в этом цирке показухи и тотального контроля всё еще есть что-то настоящее. Что-то человеческое.

Мне только нужно понять, остался ли этим «чем-то» я сам.

Прием оказался именно таким, как я и ожидал: бокалы с шампанским, паршивая музыка и толпа людей, жаждущих пожать мне руку лишь для того, чтобы потом рассказывать друзьям, как они прикоснулись к супергерою. Я обхожу зал, говорю правильные вещи и улыбаюсь до тех пор, пока не начинает сводить челюсть. Обычные рабочие будни.

Однако всё это время я не свожу глаз с Парагона.

Он перемещается среди гостей с механической точностью, принимает рукопожатия без тепла и отвечает на вопросы фразами, которые звучат не просто отрепетированно, а как заготовленные шаблоны — слово в слово. Шлем он так и не снимает. Ни на секунду не расслабляется. Это чистая игра без капли личности, героизм без капли человечности.

И, разумеется, все в полном восторге, ведь люди всегда обожают новую игрушку, даже если старая всё еще отлично работает.

— Он невероятен, правда? — восторженно лепечет стоящая рядом дамочка, указывая бокалом в сторону Парагона. — Столько таинственности. Такая мощь. Моя дочь уже сходит по нему с ума.

— Да, — отвечаю я. — Невероятен.

Я вежливо извиняюсь и ухожу в тихий угол у окна, глядя на город, который поклялся защищать. Солнце садится над Гудзоном, окрашивая всё в золото и багрянец, и на мгновение я позволяю себе почувствовать себя маленьким. Я просто человек в костюме, застывший перед видом, который он не заслужил, и впервые задающийся вопросом: в чем на самом деле его предназначение?

Чертовски глубокие мысли для благотворительного вечера.

На моем запястье вибрируют часы. Сообщение с неизвестного номера. Не голограмма, обычный текст.

| Это было впечатляющее шоу. Поужинаем завтра? У меня есть вопросы.

Я не узнаю номер, но точно знаю, что это Мия. Должно быть, выудила контакт у Джулии.

Прежде чем я успеваю начать сомневаться, печатаю ответ:

| У меня есть ответы. Называй место.

Она отвечает мгновенно:

| Где-нибудь без кураторов. И без камер. И без этой штуки в черной броне. Дай знать, если мне понадобятся таблетки от лактозы.

Я невольно улыбаюсь.

| Договорились.

Я прячу телефон в карман и снова смотрю на зал. Джулия представляет Парагона мэру; её рука снова покоится на черной броне с нескрываемой гордостью. Моя замена. Мой конкурент. Новая глава в видении «Глобал Динамикс» о лучшем завтра.

Но завтра вечером я не буду здесь в роли марионетки.

Я буду с ней.

И этот раунд я выиграл.

ГЛАВА 11

ДЖУЛИЯ

Джулия Ван Вин сидит в своём личном кабинете на шестьдесят втором этаже штаб-квартиры компании «Глобал Динамикс». Манхэттенский горизонт мерцает за её спиной, словно корона, которую она давно заслужила. Свет приглушён, дверь заперта.

На настенном экране видно, как Авангард пододвигает молочный коктейль по липкому столу закусочной к Мие Бакстер — и что-то в груди Джулии сжимается, словно кулак.

Она наблюдает, как он наклоняется вперёд. Его взгляд следит за движениями журналистки: за тем, как она наклоняет голову, как изгибаются её губы вокруг соломинки. Как он улыбается. Как горят его ледяные голубые глаза. Это не отрепетированное выступление перед камерой, которому она его научила, — а что-то подлинное.

Что-то настоящее.

Что-то, чего она никогда не видела по отношению к себе.

Но, боже, как она этого хотела.