Я отсчитываю секунды, наблюдая через стекло. На двадцать восьмой вдалеке завывает сирена — пронзительно и настойчиво. Охранник выпрямляется, что-то говорит в рацию, а затем направляется к двери. Я прижимаюсь к стене, когда он проходит мимо, и я так близко, что чувствую запах его лосьона после бритья.

Он меня не видит. Они никогда не видят.

Как только он исчезает, я проскальзываю внутрь. Двое техников всё еще поглощены работой; они в наушниках и ничего не замечают вокруг. Я двигаюсь вдоль стены, держась в тени, пока не добираюсь до серверных стоек.

Устройство, которое дал мне Байо, размером с обычную флешку — это «сифон» данных, способный клонировать терабайты за считанные минуты. Я вставляю его в ближайший порт и наблюдаю, как индикатор меняет цвет с красного на янтарный.

— Соединение установлено, — говорит Байо. — Загрузка пошла. У тебя есть около четырех минут, прежде чем охранник поймет, что тревога была ложной.

Четыре минуты. Без проблем. С этим я справлюсь.

Пока устройство делает свою работу, я достаю телефон и начинаю фотографировать: конфигурацию серверов, разводку кабелей, маркировку на оборудовании — каждый снимок автоматически отправляется Байо. В основном это стандартная корпоративная инфраструктура, но кое-что привлекает мое внимание: отдельная стойка, изолированная от остальных, кабели от которой уходят в армированный кабель-канал в полу. Что бы ни хранилось на этих серверах, оно не подключено к общей сети.

— Байо, у меня здесь система с «воздушным зазором», отрезанная от всего остального. Видишь её?

— Можешь получить физический доступ?

Я изучаю стойку. Это запертый шкаф с биометрическим сканером.

— Вряд ли, не подняв при этом тревогу. Но я могу сфотографировать саму установку — может, аналитикам будет с чем поработать?

— Сделай, но следи за временем.

Я делаю серию снимков и вдруг замечаю этикетку на дверце шкафа. Маленькую, её легко пропустить. Четыре слова, от которых у меня всё сжимается внутри.

ПРОЕКТ ПРОМЕТЕЙ — ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

— Байо, — выдыхаю я. — Ты это видишь?

— Вижу, — его голос становится напряженным. — Это та программа, которую расследовал Капур перед своим исчезновением. Можешь достать что-нибудь еще? Документы, файлы, хоть что-то с этим названием?

Я оглядываю рабочие станции. У одного из техников на экране открыта папка — какие-то схемы, но слишком далеко, чтобы разобрать детали. У второго запущено нечто похожее на диагностическое ПО, мимо проносятся строки кода.

Индикатор «сифона» мигает зеленым. Загрузка завершена.

— Взяла всё, что смогла, — говорю я, пряча устройство в карман. — Пора уходить.

— Да. Охранник возвращается. Шестьдесят секунд, может, меньше.

Я направляюсь к двери, но в этот самый момент одна из техников решает встать — она потягивается и поворачивается к кофемашине в углу.

Прямо в мою сторону.

Я замираю.

Она в трех метрах от меня, стоит спиной к серверам и тянется за кружкой. Если она хоть немного повернет голову…

Она этого не делает. Наливает кофе, бормочет что-то коллеге и садится обратно.

Я выскальзываю за дверь в коридор с бешено колотящимся сердцем.

— Это было близко, — говорит Байо.

— А когда было иначе? — бормочу я.

Я уже на полпути к служебной лестнице, когда слышу шаги — тяжелые, целенаправленные, доносящиеся именно оттуда, куда мне нужно уйти. Это охранник, он возвращается быстрее, чем ожидалось, и, судя по звуку, не один.

— Он с компанией, — шепчу я.

— Вижу их на тепловизоре. Трое, направляются к тебе. Есть другой выход?

Я оглядываю коридор. Кладовые все заперты. Ни окон, ни вентиляционных шахт, ни зазоров, в которые можно было бы пролезть.

Шаги всё ближе.

Думай, Мия. Думай.

Слева от меня дверь без маркировки, без кодовой панели. Я пробую дёрнуть ручку. Не заперто. Проскальзываю внутрь и оказываюсь в чем-то вроде подсобки, забитой швабрами, ведрами и промышленными чистящими средствами. Запах хлорки режет ноздри.

Я прижимаюсь к стене за дверью, стараясь выровнять дыхание, и жду.

Шаги затихают. Охранники раздраженно обсуждают ложную тревогу. Они не останавливаются и не проверяют подсобку. Очевидно, они не посчитали, что из-за этой тревоги стоит так уж волноваться. На подобных заданиях всегда надеешься именно на это: что столкнешься с людьми, которые просто хотят отработать смену и поскорее уйти домой, и вовсе не собираются лезть из кожи вон ради службы.

Я отсчитываю тридцать секунд после того, как голоса смолкают, и осторожно приоткрываю дверь.

В коридоре пусто.

— Чисто, — шепчу я.

— Тогда двигайся. Мне не нравится, что в этом здании так много бодрствующих.

Я перепрыгиваю через ступеньки служебной лестницы и снова выбираюсь на первый этаж. До выхода двадцать метров. Свобода в двадцати метрах. Мне просто нужно…

— Стоять на месте.

Блять.