Это признание повисает между нами — оно честнее всего, что я произносил за последние годы. Не знаю, почему я рассказываю ей это, не знаю, почему её едва заметный понимающий кивок вызывает у меня желание выложить всё остальное.

— Кое-что из этого тоже стоит оставить не для печати, — тихо произносит Мия. — Насчёт твоей матери. Я не упомяну об этом, если ты сам не разрешишь.

— Почему?

— Потому что есть вещи, которые не предназначены для широкой публики. — Она не отводит взгляда. — Потому что ты доверил мне это, и я чувствую, что должна оберегать твою тайну так же, как ты когда-то оберегал свою сестру.

Я отвожу взгляд, чувствуя слишком многое одновременно, смотрю в окна. Толпа сгустилась, повсюду телефоны, лица прижаты к стеклу. Завтра будут заголовки, догадки о Мие: журналистка ли она на самом деле, или это прикрытие для девушки, с которой я встречаюсь, и так далее.

— Думаю, нам, пожалуй, стоит закончить, — говорит Мия, глядя в окно. — Вашей пиар-команде предстоит немало работы, чтобы всё это распутать.

Я откидываюсь назад на диване, наблюдая, как она собирает свои вещи.

— Это было… приятно. Лучше, чем просто приятно. Несмотря на то, что разговор стал довольно личным, я не помню, когда в последний раз вел настоящую беседу. И уж точно не с обычным человеком.

— Так и было?

— А разве нет? Ведь в конце концов, это совсем не походило на интервью.

Это было похоже на общую исповедь.

Она замолкает, держа диктофон в руке.

— Да, — произносит она наконец. — Пожалуй, так и было.

Мне хочется попросить её остаться, хочется растянуть этот момент, удержать её здесь, в этом липком от грязи кафе, с толпой, прижимающейся к окнам, и Дэнни, который делает вид, что не смотрит, стоя на посту у двери. Мне хочется того, чего мне не следует желать.

И мне страшно. Страшно, что я не смогу себе отказать.

Опасно. Это опасно. Ты знаешь, что может случиться.

Я резко встаю, оплачивая напитки несколькими щелчками по наручным часам.

— Попрошу Дэнни отвезти тебя обратно в отель.

Она смотрит на меня, на её лице проскальзывает разочарование, прежде чем она его скрывает.

— Никакого тура по городу на летающей машине?

— Давай отложим это на другой раз.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и, когда она берёт её, я через пару секунд осторожно отпускаю в нужный момент. Осторожно, чтобы не удержать. Осторожно, чтобы не думать о том, какая маленькая её рука в моей, насколько тёплая и мягкая её кожа, насколько тёплой и мягкой её кожа могла бы быть в другом месте, как легко было бы притянуть её ближе.

Притянуть к себе.

Удержать.

Хватит.

— До следующего раза, Мия.

— Конечно. До следующего раза. — Она не спешит уходить к двери. — Знаешь, ты тоже оказался совсем не таким, каким я тебя представляла.

— А чего же ты ждала?

— Я пока сама не уверена. Когда пойму, обязательно дам тебе знать.

Дэнни многозначительно откашливается в дверном проеме.

— Камер всё больше, босс.

Момент улетучивается. Мия отступает, её лицо снова становится беспристрастным, и я провожаю её взглядом, глубоко засунув руки в карманы — лишь бы не совершить какую-нибудь глупость, например, не потянуться к ней.

Снаружи толпа подается вперед, повсюду вспыхивают экраны телефонов. Я уже вижу, как рождаются заголовки: «Таинственная незнакомка Авангарда. Кто она?». К завтрашнему дню у каждого будет свое мнение на этот счет.

Я наблюдаю, как взлетает «Меридиан» с Мией на борту, и остаюсь стоять на тротуаре в Кэрролл-Гарденс. Октябрьский ветер пронизывает насквозь, пока незнакомцы на другой стороне улицы снимают меня на видео, ожидая, когда я сам взмою в небо.

«Просто интервью», — напоминаю я себе.

Но я уже считаю часы до того момента, когда снова её увижу.

ГЛАВА 9

МИЯ

Знаете, это так медитативно — проникать в здание, куда тебе не положено. Это как йога… для психов. Адреналин обостряет всё — далекий гул машин на магистрали, запах ржавчины и влажного от дождя бетона, то, как моё дыхание клубится в осеннем воздухе. Тело знает, что делать. Мышечная память берёт своё, и на несколько блаженных часов я могу не думать о молочных коктейлях, летающих машинах или том, как потемнели глаза Авангарда, когда он наблюдал, как я пью через ту соломинку.

Сосредоточься, Мия. Время.

Запасное сооружение «Глобал Динамикс» в Квинсе не представляет собой ничего особенного снаружи — приземистая коробка из серого бетона, зажатая между складом для хранения вещей и заброшенным мясоперерабатывающим заводом. Ни вывески. Ни логотипа. Просто здание, которое очень хочет быть забытым.

Именно поэтому УСО обратили на него внимание. И поскольку часть моей миссии — собрать как можно больше информации о том, чем занимается «Глобал», в дополнение к тому, что случилось с Капуром, — я не могу провести ночь в номере отеля, заказывая рум-сервис и смотря плохие реалити-шоу.