Она раскинула руки. И вот тут вся холодная жуть, от которой полсовета сидело вжавшись в камень, слетела с Хельги в один миг. Она рассмеялась, звонко и весело, сияние ее доспеха чуть уменьшилось, и к самому высокому месту Пантеона побежала обниматься с бабушкой обычная счастливая девчонка.

— Да куда мне до тебя, бабуля! — она обняла Фриду за шею. — Вот же она, настоящая дева Хлада!

Форсетти издал странный звук, и его можно было понять. Фрида никогда никого не обнимала. Фрида была той, кто однажды на глазах у всего Пантеона отобрала у Всеотца рог, вылила его на пол и сказала супругу пару слов, после которых Всеотец трое суток отвечал только «да, дорогая». Фрида спуску не давала вообще никому. А Хельга, если верить донесениям с рубежей, после Источника стала на бабку до жути похожа, и всерьез обсуждать ее походы боги предпочитали в отсутствие самой Хельги.

Вот эти две стояли посреди зала, обнимались, и одна другой, что-то смеясь, говорила на ухо.

Фрида первой сообразила, как это выглядит со стороны. Она просто обернулась к залу, ничего не сказала, но по ярусам будто прошел сквозняк.

— Все свободны! — обронила она. — Да, и не забудьте, чем я велела вам заниматься.

Пантеон опустел так, как не пустел даже при вторжениях. Скади ушел первым и, надо отдать ему должное, ушел с достоинством. Остальные достоинство бросили в зале и разбежались, а Хёд, кажется, вообще перепутал двери, но возвращаться не стал.

— Докладывай, — Фрида села обратно и кивнула на место напротив.

— Всё, — просто сказала Хельга.

— Что всё?

— Всё, бабушка. Мы закончили! — она стянула перчатку и провела ладонью по волосам. — Левое крыло Многомерной чистое. Гнезда выжжены, норы вскрыты, наместники Темных кончились вместе с Вестниками. Скульптору там больше не на что опереться.

Тор коротко и очень довольно гукнул за ее спиной.

— Последнее гнездо она дожимала лично, — сказал он. — Я предлагал обойти и изолировать, после чего залить Хладом, но она пошла напролом.

— И?

— Оказалась права, — буркнул Тор с явным неудовольствием. — А потом дала войску четыре часа отдыха. Четыре, мама, после месяца боев.

— Ты жаловаться пришел или отчитываться? — не оборачиваясь, спросила Хельга.

— Я пришел сесть, — честно ответил Тор.

Фрида засмеялась.

— Сядь уже, чудовище, — она махнула рукой, — и убери молот с ковра, он грязный.

Хельга дождалась, пока дядя устроится, и добавила уже серьезно, потому что вторую половину доклада шутками было не разбавить.

— И вот еще что... Земли вернулись, бабушка. Первородный Хлад забрал обратно всё, что у него когда-то отняли. Я это чувствовала на каждом мире, в тот момент, когда с него сходила мертвечина.

— Я знаю, — тихо отозвалась Фрида.

Хельга удивленно подняла бровь.

— Знаю, девочка, — повторила бабка. — Я это чувствовала вместе с тобой, каждый раз. Ты берешь очередной их мир, и здесь, у нас, становится на вдох легче дышать. Сначала я решила, что мне мерещится. Потом стала ждать нового ветерка, — она помолчала. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

— Понимаю, — спокойно ответила Хельга.

Это было правдой. Хвалу она приняла ровно, с достоинством, без положенного девичьего «ой, ну что вы», потому что врать бабушке было бы неуважением, а заслужила она всё до последнего слова.

Ссыкля из трясущегося ленивого недоразумения вырос в дракона, за которым ледяное воинство шло без вопросов. Она сама давно перестала считать, где заканчивается ее собственная сила и начинается сила стихии. Ей кланялись боги, и кланялись искренне, а самое смешное во всей этой истории было то, что богиней Хельга при этом так и не стала, да и становиться не собиралась.

Она была человеком, дочерью Ульриха и Лагерты, королевой Северного Королевства, женой Великого Охотника Сандра и матерью одного вредного мальчишки, который прямо сейчас, надо полагать, опять что-нибудь поджег в Первой Крепости, ну или заморозил.

Вот от этой мысли внутри и потянуло.

— Бабуль, я тебе честно скажу, — Хельга улыбнулась. — Я тебя очень рада видеть, но я домой хочу, к мужу и к сестрам, потому что я по этим трем чокнутым соскучилась так, что сама от себя не ожидала.

Фрида понимающе кивнула.

— И еще, — Хельга помедлила. — Я к Источнику пойду еще раз. В первый раз мне велели не задерживаться дольше суток. А сейчас я стою тут, в зале, и чувствую, что готова взять больше. Мне сказали, подробности знаешь ты…

Что-то в лице Фриды дрогнуло, совсем чуть-чуть, на один удар сердца, и тут же ушло.

— Знаю, — кивнула она. — Поговорим после праздника.

— После какого праздника?

— А ты не знаешь? — Фрида посмотрела на внучку и вдруг расхохоталась, громко, от души, запрокинув голову, так что задребезжали остатки льда на верхнем ярусе. — Она не знает!