— Я читал это письмо, — сказал посланник, ведь оно входило в обязательную программу школьного обучения.

— Все читали, — согласился Макиавелли. — Пятьсот лет читают. Красивая метафора, говорят. Одинокий изгнанник, книги, воображение. О том, что это не метафора, за пятьсот лет не спросил ни один человек.

Посланник почувствовал, что вино стоит поставить на стол, потому что у него тряслись руки.

— Двери, юноша, — старик кивнул куда-то мимо очага, и посланник вдруг очень ясно понял, что смотреть туда не хочет. — Мир полон дверей, большинство из которых заперто, слава богу. Но если долго жить в правильном доме в правильном месте и очень хотеть поговорить с умными людьми, потому что вокруг одни простолюдины… какая-нибудь да поддастся. Я хожу в гости каждый вечер. Иногда меня принимали любезно, иногда приходится быстро бегать, но всегда после гостей я садился и записывал ответы.

— «Государь», — тихо сказал посланник.

— Отчет о командировке, — Макиавелли пожал плечами и подвинул ему тарелку. — Просто заказчик не уточнил, о каких государях речь. Ты ешь, а потом расскажешь, что там у Марка стряслось такого, что он вспомнил обо мне раньше, чем небо упало.

— Небо уже упало, синьор.

Старик замер с ложкой над тарелкой, потом поднял глаза, и посланник впервые увидел, как он улыбается по-настоящему, тонко, остро и с таким голодом, что стало понятно, человек соскучился по своей работе.

— Ну наконец-то!

***

— ТА-ДАМ!!! — в тронный зал вошел человек и широко раскинул руки для объятий.

— Серьезно?! — офигел я. — А лучшей кандидатуры на роль переговорщика не нашлось?

— Ну что, начинается? Ты не рад видеть своего старого друга?!

— Друга рад видеть, но твой нынешний статус меня… гхм… несколько смущает.

— Нормальный ты?! — возмутился Великий Охотник Дэн, собственной персоной. — А кто тебя вообще искусству переговоров учил? Когда ты был мелким пи… гхм… простите, Ваше Императорское Величество, мелким салагой?

— Мамочка… — совсем не по-императорски прикрыла рот ладонью Лиза. — Уважаемый Великий Охотник учил тебя переговорам?

— Было такое, — с неудовольствием признал я. — Но вообще-то у меня было много учителей.

— Ой… — снова сказала Императрица, и, кажется, я понял, чем она сейчас озаботилась.

— Да ладно, Ваше Императорское Величество, не переживайте. У меня совсем другой фирменный стиль!

— Ага, гораздо разрушительнее моего! — заржал Дэн, отчего я сам не выдержал и присоединился.

Не смешно было только Елизавете, которая смотрела на всё происходящее с тихим ужасом. Понять, конечно, ее было можно. Женщина готовилась к этому дню как к экзамену. Она подготовила документы, грамоты, собралась вести протокол, пригласила важных людей. Кажется, у нее было три репетиции с министрами. Она ждала кого-то вроде Первого Охотника, величественного, древнего, с голосом, от которого дрожат стекла. А получила худощавого мужика неопределенного возраста, который вошел через парадные двери с криком ТА-ДАМ! и у которого в глазах горел тот самый безумный огонек, от которого шарахались боги постарше и поумнее. А еще некоторое время он был ее личным учителем, поэтому Елизавета ТОЧНО знала, на что он способен. Да, он был один из сильнейших Одаренных Многомерной Вселенной, но вот что касается дипломатии…

Дэн. Из всех братьев Первый выбрал Дэна! С одной стороны логично. Дэн знает Землю не по отчетам, а по рассказам. Он учил Лизу и в курсе, что на Земле происходит в общих чертах. С другой стороны… это Дэн. У него второе имя Хаос и Разрушение, и я до сих пор не понял, какое из них дали ему при рождении.

— Так, ладно, — Великий Охотник огляделся, одним взглядом пересчитал министров, задержался ненадолго на Хрулеве, одобрительно хмыкнул, ощутив силу старого Истребителя и уселся в кресло напротив трона, которое под ним как-то жалобно скрипнуло. — Официальную часть предлагаю провести быстро. Что тут у вас по программе?

Лиза взяла себя в руки. Надо отдать ей должное, очень быстро взяла, я бы после такого перфоманса еще минуту глазами хлопал.

— Первым пунктом Российская Империя хотела бы вручить Ордену Охотников благодарственную грамоту, — произнесла она, поднимаясь. — За помощь, оказанную нашему миру в час нужды.

Церемониймейстер вынес ее на подушке. Красивая штука, между прочим — тисненая кожа, императорские вензеля, печать на шнуре. Аня, которая консультировала императрицу онлайн, рассказывала, что над формулировками три канцелярии сидели всю ночь.

Дэн встал, взял грамоту, повертел, и тут я почувствовал, как под черепом коротко полыхнуло синим. Это Кодекс отозвался. Правда не мне, а грамоте. По тисненой коже пробежала тонкая голубая вязь, обвила печать, впиталась в шнур и погасла.

В зале запахло грозой, у двоих министров сработали защитные амулеты, а Шнырька, сидящий под потолком на огромном гербе Империи, перестал жевать и уважительно присвистнул.

— Ух ты! — сказал Дэн совсем другим голосом. — Приняли.

— Что… приняли? — осторожно уточнила Лиза.