Он пристально смотрит на меня. Остальные люди смотрят на меня. Шок, ужас и алчность сменяют друг друга, как мелодия, на их лицах, и каждая нота извлечена из их самых примитивных страхов. Им нужно кормить себя и где-то жить. Им нужна монета. Даже если это означает работу с русалкой.

Магнус встречается со мной взглядом и кивает, и победное чувство покалывает мою кожу. Тёплый воздух раздувает пряди моих волос.

У меня получилось. Я, блять, наконец-то…

Ветер поднимается в постоянном ритме, зловещем и сверхъестественном, и мужчины поднимают взгляды вверх. Их рты раскрываются. Они бросаются наутек прежде, чем успевают издать хоть один крик. Даже Магнус, который ныряет внутрь штаб-квартиры «Львов», ни разу не оборачивается.

— Интересная история, русалка, — произносит странный, хриплый голос сверху. Моё сердце замирает. Я смотрю вверх — и оно проваливается сквозь грудную клетку. Это почему-то хуже. Намного хуже всего остального, что произошло за этот вечер.

Массивные белые крылья с золотыми кончиками распахнуты за спиной крупного, мускулистого мужчины, магия искрится на кончиках его пальцев опасным синим пламенем. Я заставляю себя продолжать стоять, направить нож в его сторону и свирепо смотреть. Это всё, что я могу сделать, чтобы сдержать крик, потому что я…

Я практически труп.

ГЛАВА 4

ЗЕФИРА

— Чернокнижник.

— Русалка.

Я кручу и кручу кинжал Магнуса между пальцев, буравя взглядом любимую породу ручных псов короля. Грёбаные чернокнижники. Я изучила этот город вдоль и поперёк. Я жила среди простолюдинов и подслушивала богачей, но даже спустя шесть месяцев знаю о них лишь то, что доносится из слухов, сорвавшихся с дрожащих губ за закрытыми дверями и в полупустых тавернах. Чернокнижники — это проклятие Мортии.

Их боятся, а не почитают.

Совсем как их ненаглядного Мортема.

В Войнах Мерроу чернокнижники были виновны более чем в 70 процентах истребления нашего народа. Их магия кажется единственным противоядием против нашей собственной, и она… необузданна. Тёмная магия, невиданная ни на море, ни на суше, непохожая ни на что, когда-либо существовавшее в естественном мире. Они порочны. Они неправильны.

И теперь этот придурок стоит передо мной, разминая горящие костяшки пальцев, словно готовый срубить меня так же легко, как лесоруб валит дерево. Так же легко, как его предшественники уничтожили остальных моих сородичей. В горле поднимается шипение, а кровь закипает от первобытной ярости.

Только через мой труп он одержит надо мной верх.

И судя по его враждебному выражению лица, именно этого он и хочет — мой труп, подвешенный высоко над городом на потеху чайкам. Мои глаза слегка сужаются. Не бывать этому.

Мне нужно сваливать отсюда к чёртовой матери; однако у меня нет магии, чтобы драться с ним. Я на суше. Здесь я бесполезна. Единственный способ одолеть его — спровоцировать на честный поединок, на оружии или кулаках. Он кажется достаточно высокомерным, чтобы клюнуть на это. А затем, когда я уложу его на лопатки, я смогу рвануть к стене. Если «Львы» мне не помогут, придется защищать себя самой, но это не невыполнимая задача. Я смогу добраться до Люции.

Мне просто нужно сначала выбить всю дурь из этого чернокнижника.

Запихнув драгоценности обратно в воровской пояс и игнорируя бешеный пульс, я натягиваю на губы приторно-сладкую ухмылку и произношу:

— Как мило со стороны короля выпустить тебя из башни на ночь, принцесса.

Пламя в его руке разгорается сильнее, и он начинает обходить меня по кругу, намертво впившись в меня своим золотисто-серебряным взглядом. Он молчит, его волевая челюсть сжата, а внушительные мускулы напряжены. Типичная тактика запугивания. К несчастью для него, мне не привыкать разговаривать самой с собой.

Я перебрасываю кинжал в левую руку, ловко ловлю его и швыряю обратно в правую — снова, и снова, и снова — подстраиваясь под его шаги.

— Конечно, этот поводок ведь не бесконечный, правда? Лучше молись, чтобы он тебя не задушил.

Он не произносит ни единого слова.

Я облизываю губы.

— Уверена, всей империи тяжело думать о тебе как о королевской сучке.

И снова ничего. Он не говорит, не моргает и, кажется, даже не дышит. Чёрт. Я думала, у него токсичная маскулинность — как у большинства козлов в Крестфолле — но, возможно, я ещё не нащупала нужный триггер. Мне нужно разозлить его так, чтобы он захотел сжать руки на моём горле. Разозлить настолько, чтобы магия показалась ему слишком быстрым, слишком милосердным способом моего убийства. К чёрту всё.

— Язык проглотил? Или королевский член застрял в горле? — Ухмыляясь ещё шире, я подлетаю к нему ближе, неуловимо, как вдох, и полосую его предплечье, отскакивая назад прежде, чем он успевает даже подумать о том, чтобы сцапать меня. — Давай. Подавись им, чернокнижник.

Он смотрит вниз, наклонив голову, и наблюдает, как кровь выступает на его загорелой коже. Это пустяковый порез.

Это предупреждение.