Пламя на его руке гаснет. Следом поднимается дым, закручиваясь в ночном воздухе, когда он прикасается пальцем к ране. Его брови слегка сдвигаются, почти в недоумении, и он поднимает глаза. Встречается со мной взглядом. Золотые кольца вокруг его серых радужек словно горят чистым, нефильтрованным солнечным светом.

— Ты пытаешься спровоцировать меня, — произносит он, и в его глубоком голосе нет ни единой нотки интонации. — Чернокнижника невозможно спровоцировать.

Под его пальцем рана затягивается сама собой. По-видимому, без особых усилий или концентрации с его стороны.

Грёбаные Бездны.

Моя улыбка сменяется хмурым взглядом. Я убираю розовую прядь за ухо. Адреналин разливается по венам, пульсируя во мне в бешеном, пьянящем ритме. Сегодня я была в ловушке, в опасности, меня едва не схватили и не убили десятком изощрённых, ужасных способов — не говоря уже о том, что я снова бросила Веспер и остальных. Если они выживут, они придут за мной; в этом я уверена. Но теперь ещё и чернокнижник? Что-то тёмное и дикое сжимает моё сердце в своих порочных тисках. Что-то с зубами, когтями и жаждой крови. Я не умру здесь. Чего бы мне это ни стоило, я сбегу из этого города, от этого чернокнижника, иначе — что ж, я могу просто убить его.

— Я вырезал их. — Словно читая мои мысли, он наблюдает за мной этим невыносимо проницательным взглядом. — Других мерроу. Это я вонзал мечи в их глотки. Они были монстрами. И ты тоже.

Лёд проникает в мой позвоночник. Я свирепо смотрю на него, грудь тяжело вздымается от ярости. Я видела ту бойню, которую устроили те мерроу, но так ли они были неправы? Нас преследовали пять веков. Нас травили, истребляли. Наши морские королевства были разорваны на части, разделены их стенами, их армиями и их войнами.

— Я собираюсь выколоть твои глазные яблоки, — медленно произношу я, — и заставить тебя подавиться ими.

Он кивает.

— Да, те демоны пытались провернуть что-то похожее. Для них это закончилось не очень хорошо. — Он делает шаг вперёд, один размашистый шаг, который покрывает слишком большое расстояние. К счастью, магия не зажглась вновь в его кулаках, но если он исцелил себя так быстро, то сможет достать другое оружие ещё быстрее. Я задираю подбородок, удерживая его взгляд и отказываясь пасовать перед его магией.

Я и раньше имела дело с парнями пострашнее.

Я пережила такие кошмары, в которые он бы не поверил.

Этот чернокнижник не станет причиной моей смерти. Мои собственные силы могут спать, но у мерроу есть и другие преимущества. Во мне течет жизненная сила соли и моря. Я грациозна, быстра и смертоносна, как штормовая волна.

Расправив плечи, я спрашиваю:

— Тебя когда-нибудь надирала задницу девка вдвое меньше тебя?

На это он усмехается. Тёмный, коварный звук. Звук, полный скептицизма. В его взгляде вспыхивает что-то похожее на гордость, словно сам вопрос слишком нелепый, чтобы требовать настоящего ответа, и он протягивает руку — молниеносно — чтобы схватить меня за горло.

Попался.

Пока он движется, прежде чем он успевает коснуться меня, я вцепляюсь в его запястье и выворачиваю его. Используя весь свой вес, я лишаю массивного чернокнижника равновесия и подбиваю левым бедром его ноги. В мгновение ока из положения полного контроля он перелетает через моё плечо и валится на землю.

Я разворачиваюсь и прыгаю на него сверху, прижимая лезвие к его горлу. С маниакальным блеском в глазах и жестокой улыбкой на губах я упираюсь коленом в его руку, чтобы удерживать его в заложниках.

— Не весело, а? К твоему счастью, у меня нет меча, чтобы вонзить его в твою глотку. — Я полосую его кожу, оставляя прямую линию, которая кровоточит ярким багрянцем на его шее. — Но у меня есть этот кинжал. Извини. Хотя погоди — вообще-то мне не жаль. — Слегка надавив, я режу глубже и…

В этот момент мои руки сводит судорогой. Руки деревенеют. Кинжал выпадает из моей хватки, и я… я не могу пошевелиться. Я, блять, не могу пошевелиться. Магический лазурный шнур обвивает моё тело, связывая конечности и фактически стреноживая меня, как скотину. Даже мои лёгкие не сокращаются. Слова застревают в горле, лишая меня возможности кричать, драться или делать хоть что-то. Я в абсолютном ужасе смотрю вниз на этот шнур, на чернокнижника.

Чернокнижник ухмыляется мне снизу вверх, прядь шоколадно-каштановых волос падает ему на лоб.

— Король предпочитает, чтобы казни мерроу оставались публичными, — коротко объясняет он. — Иначе я бы с радостью убил тебя прямо здесь.

Сдавленный стон зарождается между моих рёбер — вой ярости, отчаяния, потому что я была так близко, так, блять, близко, — но я стискиваю челюсти, чтобы удержать его внутри. Вместо этого я скалю зубы, чтобы он не услышал моего страха.

У меня нет контроля. У меня нет ничего.

Чернокнижник приподнимается, и его голос звучит мрачным шёпотом:

— Лучший способ победить противника — это дать ему поверить, что он уже выиграл.

Внезапно, в один миг, мир погружается в бездонную тьму, и я понимаю, что проиграла.

ГЛАВА 5