Всё это время наверху раздаются близкие и тяжёлые шаги. Стражники окружают нас, и даже если они не услышали взрыв, то стук моего сердца они точно услышат. Он грохочет, отсчитывая каждую драгоценную секунду, что мы торчим здесь, беззащитные и уязвимые. Им не понадобится много времени, чтобы открыть защелку. Найти нас, загнать в угол и упечь в тюрьму — или казнить на месте.

Мягко говоря, нам действительно хана.

— У тебя случайно не припрятано ещё немного пороха в карманах? — отчаянно спрашиваю я Ставроса.

Хотя он не находит в себе сил даже покачать головой, ответ чётко написан на его хмуром лице. Мы лишились нашего самого смертоносного оружия, и всё, что у нас осталось — это мы сами.

Много толку нам от этого будет.

Глухие, приглушённые голоса отдаются эхом наверху, и мое сердце колотится ещё громче. Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку.

— Там четыре стражника. И нас четверо. — Веспер косится на меня, её брови сдвигаются, а лицо искажается сомнениями, когда она смотрит на свою окровавленную ногу. — Мы можем принять бой.

— Тебе стоит попробовать сказать это так, чтобы оно не звучало как вопрос.

— Мы не можем сделать бум, — удручённо произносит Ставрос. Он протягивает молот со своего пояса. — Но мы можем размозжить им черепа.

Четыре стражника, у которых четыре меча, плети и бог весть что ещё. Даже если у Ставроса есть молот, у Веспер — нож, а мы с Эос делим один кинжал, у нас явная нехватка оружия. Но эти разговоры не помогут, не изменят ситуацию, поэтому я расправляю плечи и хрущу шеей, надеясь выглядеть так, будто мой желудок не бурлит, как бушующее море. Потому что я не могу просто стоять здесь и ждать, пока из меня делают отбивную.

Восемь лет. Я была заперта на восемь лет без единой грёбаной надежды. Ни проблеска, ни намека — ничего. Восемь лет боли, которая казалась бесконечной, которая крутилась и крутилась, как песочные часы, вынужденные переворачиваться в ту самую секунду, когда иссякал песок.

Я туда не вернусь.

Ни ради кого. Ни ради чего.

— Нам нужно уходить. Живо.

— Это должно было быть просто. — Веспер сжимает свой нож и с помощью Эос с трудом поднимается на ноги. Она ведет младшую сестру вон из разрушенной гробницы, к лестнице. Единственный вход. Единственный выход. Я пристраиваюсь в шаг за ними. — Проникнуть внутрь должно было быть сложной частью, а не выбраться наружу.

— Мы утащим стражников вниз, если они откроют защелку. — Ставрос изучает потолок, наблюдая, как от каждого шага стражников из песчаника сыплется пыль, похожая на блёстки. — Веспер, ты перережешь им глотки. Я размозжу их черепа о землю. После этого бежим. Мы можем направиться к восточной стене Мортии, обменять часть добычи на безопасный проход в Люцию. Остальные не поймут, что произошло, до самого утра, пока новые стражники не придут на смену этим.

Мой желудок скручивает ещё сильнее, когда голоса стражников становятся громче, но я молчу. Не могу говорить. В ушах шумит от прилива крови, паники и страха. Я прижимаю руку к груди, заставляя свой пульс успокоиться, но всё без толку.

«Ни ради кого», — напоминаю я себе. «Ни ради чего».

— А если мы окажемся недостаточно быстрыми? — Веспер гладит сестру по волосам, всё ещё ковыляя к выходу. Взгляд Эос мечется по сторонам в поисках места, где можно спрятаться. Однако прятаться здесь негде, кроме как среди обломков вскрытой гробницы позади нас — а это будет первое место, куда заглянут стражники. — Если мы окажемся недостаточно сильными?

Я пристально смотрю на неё, пока Ставрос обдумывает её слова, и сквозь панику в моей голове начинает вырисовываться идея. Серебряные волосы. Мерроу.

— Когда ты в последний раз касалась моря? — поспешно спрашиваю я её. — Когда ты в последний раз принимала обли…

— Только попробуй, блять, — шипит Веспер. Её рука соскальзывает с Эос, а хватка на ноже усиливается. — Не смей говорить этого, если не хочешь сдохнуть первой.

Мои глаза сужаются.

За все месяцы нашей совместной работы Веспер никогда не угрожала мне подобным образом — серьёзно и непреклонно. Я никогда не злила её настолько, чтобы вынудить на это. Но это не обычное дельце по грабежу витрин и лавок в грязных пределах кишащего бандами города. Это храм. Это владения короля. И это происходит, чёрт возьми, спустя всего несколько дней после того, как сирены умыли кровью его дворец.

— Когда? — требую я, подходя ближе. Она вполне может быть нашей единственной надеждой. — Если есть шанс, что ты могла бы одолеть их, могла бы оказаться достаточно сильной, чтобы использовать любые силы, какими обладаешь…

— У меня их нет! — огрызается она. Эос снова хнычет, и Веспер притягивает её ближе. Обняв сестру за плечи, Веспер понижает голос, даже когда стражники наверху переходят на крик. — Прошли годы, ясно? Годы. И у меня нет ни желания, ни нужды возвращаться в море. Так что у меня нет никаких сил или крепости, и у нас нет возможности исправить это прямо сейчас. Забудь об этом, Зефира.

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.