Не потому, что хотела вернуть город.

Потому что хотела найти смысл жизни.

Я медленно поднимаюсь на ноги, прежде чем успеваю усомниться в правильности своего решения.

— Потому что, мистер Мэллори, я выросла в маленьком приморском городке в трех часах езды отсюда, — слова теперь льются быстрее. Более честно, чем отрепетированные. — «Кэмдон Корп» разрабатывает системы удаления отходов из океана, которые действительно помогают морским экосистемам. С моим опытом в маркетинге и страстью к океану я подумала, что, возможно, смогу помочь привлечь внимание к чему-то важному.

Он внимательно наблюдает за мной.

— Любой может подсчитать цифры и превратить их в презентацию, — продолжаю я, пульс учащается с каждым словом. — Но я могу привнести личный опыт. Страсть. Я знаю, что поставлено на карту, когда эти экосистемы страдают у меня под боком.

Неожиданно в горле сжимается эмоция.

— Но… — я с трудом сглатываю. — Я больше не хочу той жизни, которая у меня была раньше. Я не хочу пятидесяти- или шестидесятичасовых рабочих недель, когда все подставляют друг друга, чтобы подняться выше. Я не хочу проводить каждый день, запертая за экраном компьютера.

Я делаю прерывистый вдох.

— Я хочу, чтобы мои пальцы ног были в песке. Я хочу действительно что-то изменить.

В офисе воцаряется тишина.

Где-то позади меня тихо тикают часы.

На одну ужасную секунду я убеждаюсь, что полностью испортила собеседование. В то же время я чувствую облегчение. Я не хочу больше ни минуты оставаться в этом городе в этих слишком тесных туфлях на каблуках и удушающем пиджаке.

Я хочу быть дома.

Затем мистер Мэллори улыбается.

Сначала медленно.

Потом широко.

— Что ж, мисс Прескотт, — говорит он, — именно поэтому вы нам нужны.

Я моргаю.

— Что?

— Я хотел бы предложить вам должность главного директора по маркетингу, — он складывает руки на груди. — Удалённо.

Мой мозг отключается.

— Удалённо?

— Вы будете приезжать в город раз или два в месяц на встречи и посещать две ежегодные конференции, но в остальное время будете работать откуда угодно, — его глаза многозначительно блестят. — Предпочтительно где-нибудь с песком, судя по всему.

Я могу только смотреть на него.

— Подождите… правда?

— Да, правда, — он бросает взгляд на часы на запястье. — Сейчас, к сожалению, у меня очень важная встреча с внуками через… — он снова смотрит на время — сорок три минуты, поэтому отдел кадров займётся оставшимися деталями.

Я всё ещё стою там в ошеломлённом молчании, пока он ведёт меня к двери.

— В течение недели с вами свяжутся по поводу зарплаты и льгот, — добавляет он. — Хотя я подозреваю, что вас устроят и то, и другое.

Устроят.

Я чуть не смеюсь.

К тому моменту, когда я выхожу из безупречно чистого вестибюля на влажный городской тротуар, мне приходится сдерживаться, чтобы не броситься бежать через весь квартал.

В тот же миг, как здание исчезает позади меня, я дрожащими руками вытаскиваю телефон из сумки.

Моё сердце теперь бьётся совсем по другой причине, когда я открываю контакт Эллиота.

Я получила работу.

И всё, о чём я могу думать, это вернуться пораньше в Бухту Полумесяца, чтобы отпраздновать это с ним.

Глава 19

Кэтрин

Джин обрушивает на меня шквал лая и жадных поцелуев, как только я выхожу из машины перед домом Эллиота.

— Ладно, ладно! — я задыхаясь смеюсь, едва успев закрыть дверь, как она снова набрасывается на меня. — Успокойся, девочка. Меня не было всего полтора дня.

Её хвост виляет так сильно, что трясёт всё её тело, когда я опускаюсь на колени, чтобы обнять её шею. В ответ она тут же лижет мне щеку.

Надо мной раздаётся тёплый смех.

— Она просто рада тебя видеть.

Я поднимаю взгляд и вижу Эллиота, небрежно прислонившегося к дверному косяку, со скрещенными на груди руками, а Манго сидит у него на плече, словно маленький осуждающий дракон. Солнце позднего вечера играет золотистыми прядями в тёмных волосах Эллиота, морской бриз развевает свободную ткань его рубашки.

И, боже мой, у меня болит в груди при виде его.

Хотя что-то в его выражении лица кажется сдержанным. Мягче, чем обычно. Осторожнее.

Словно он уже готовится к прощанию.

Я медленно поднимаюсь на ноги, разглаживая складки на платье, сокращая расстояние между нами.

— Ты тоже будешь на меня лаять, морской пёс? — дразню я, не в силах перестать улыбаться.

Его губы слегка изгибаются, но не доходят до глаз.

— Тебе бы это понравилось? — шепчет он.

Он обнимает меня за талию и прижимает к себе, опуская лицо к моей шее. Тёплое дыхание касается моей кожи, прежде чем он нежно прижимается к моему уху, задерживаясь там, словно запоминая меня.

— Показать тебе, как сильно я по тебе скучал?