— Я немного нервничаю. Я не проходила собеседования уже много лет, — она отступает назад, поправляя выбившуюся из пучка прядь волос.

— У тебя всё получится. У тебя есть навыки, целеустремлённость и огромный потенциал. Идеальное сочетание.

— Ты так думаешь? — она встречается со мной взглядом.

— Я уверен. А теперь поезжай. Напиши мне, когда доберёшься до отеля, чтобы я мог сообщить этим двоим, что ты в безопасности.

Я открываю заднюю дверь машины, и Джин запрыгивает внутрь. Кэтрин пристёгивается на водительском сиденье и выезжает со двора, помахав в последний раз рукой, прежде чем исчезнуть за углом.

— Ну, вы двое, нам лучше вернуться, — я пожимаю плечами и сажусь в машину, совершая короткую поездку домой.

Я кормлю Джин свежеприготовленным собачьим кормом, а Манго — миской шевелящихся мучных червей. Почему бы не побаловать их, пока Кэтрин нет. Мы все заслуживаем небольшого угощения.

Ничего по телевизору не привлекает моего внимания, пока я переключаю каналы. Все мои мысли заняты тем, как она блестяще пройдёт это интервью и бросит меня навсегда через несколько недель.

«Она нуждается в нас. Ей будет ужасно на этой новой работе».

— Ты имеешь в виду, что она нужна нам?

Джин поднимает взгляд с дивана, когда я ёрзаю в кресле. Прошло больше недели после пляжной вечеринки в полнолуние, а кресло все ещё пахнет Кэтрин, её слабый аромат жасмина и морской соли въелся в ткань.

Мой телефон пищит. Я беру его, но это просто групповой чат парней.

«Эллиот. Мы все в «Приливе».

«Я в порядке. Спасибо, кстати».

«Да ладно, чувак. Ты совсем перестал тусить с нами».

«Я занят присмотром за животными».

«Отговорки».

Я смотрю на Манго, спящего на подлокотнике дивана рядом с Джин.

«Хорошо. Дайте мне пятнадцать минут».

Я быстро переодеваюсь в плавки и натягиваю на себя выцветшую, размягчённую солью футболку, прежде чем побежать к машине. Воздух позднего вечера ещё тёплый, с набережной доносится запах солнцезащитного крема, морской воды и жареной еды.

К тому времени, как я подъезжаю к «Приливу», здесь уже шумно.

Музыка льётся из открытых окон вместе со взрывами смеха и треском бильярдных шаров. Патио заполнено загорелыми туристами и местными жителями, всё ещё присыпанными песком с пляжа. Как только я поворачиваю за угол к задней террасе, из-за стола сёрферов, толпившихся под гирляндами, раздаётся хор ликования.

— Вот он!

— Наконец-то, Фицджеральд.

Руки хлопают по моим плечам и спине, когда я протискиваюсь между стульями. Большинство из нас будут играть в турнире по пляжному волейболу в следующие выходные. Ничего профессионального, но здесь к этому относятся как к Олимпийским играм. Соперничество глубоко укоренилось, заключаются пари, а уязвлённое самолюбие обычно длится дольше, чем ушибленные рёбра.

— Лиам, налей ещё! — кричит кто-то в сторону бара.

Бармен машет нам рукой.

Прежде чем я успеваю сесть, Дилан выливает остатки пива из кувшина в запотевший стакан и суёт его мне в руку.

Я делаю большой глоток, холодное пиво скользит по горлу, а конденсат стекает по пальцам. Первый глоток прорезает жар, всё ещё прилипший к коже после дня.

— Так где твоя девушка? — спрашивает Джеймс с ухмылкой.

Пара парней тут же наклоняются ко мне, как акулы, учуявшие кровь в воде.

Как мне объяснить, что она технически не моя девушка? Что то, кем мы с Кэтрин являемся, существует где-то в размытом пространстве между временным и неизбежным?

Разве это вообще имеет значение?

Вместо этого я ухмыляюсь и чокаюсь стаканом с его.

— Когда ты уже заведёшь девушку? — парирую я. За столом раздаются насмешки и смех.

— Никогда, — драматично говорит Дилан. — Женщины чувствуют в нём проблемы с обязательствами.

Джеймс указывает на меня.

— Нет, Эллиот — вот кто здесь шокирует. Мистер «Я не люблю отношения», вдруг стал играть в семью.

Я пожимаю плечами, пытаясь вести себя непринуждённо, хотя, услышав это вслух, чувствую что-то странное в груди.

— Ребята, вы готовы к следующей неделе? — спрашиваю я, уводя разговор от себя.

— Надрать тебе задницу?

Я громко смеюсь.

— Надрать мне задницу? Если я правильно помню, мы так сильно разбили вас в прошлом году, что ты неделю кашлял водорослями.

За столом раздаётся вой.

— Пфф. Это было в прошлом году, — Джеймс напрягает мышцы, прежде чем толкнуть меня в плечо. — Я теперь совсем другой зверь.

— Ты всё ещё как доска для серфинга.

Снова смех.

— Кроме того, — продолжает он, обвиняющее указывая на меня, — ты смягчился. А я-то думал, Эллиот Фицджеральд умрёт в одиночестве с доской для серфинга и пивом.

— Ну… — я с усмешкой опрокидываю бокал. — Когда встретишь ту самую…

Мой телефон вибрирует на столе, прежде чем я успеваю закончить.

«В безопасности, в отеле. Уже скучаю по Джин и Манго».

«И по тебе».