Ещё один сигнал, и приходит фото.

Кэтрин, раскинувшаяся на кровати в отеле, тёмные волосы развеваются на белых простынях. На ней одна из моих белых хлопковых рубашек на пуговицах, ткань помята и слегка просвечивает под тёплым светом прикроватной лампы. Голые ноги исчезают под подолом, и очертания её сосков едва заметно просвечивают сквозь тонкую ткань.

Моя рубашка.

Жар так быстро пронзает живот, что почти больно.

«Ты выглядишь прекрасно».

Пузырёк с текстом появляется почти мгновенно.

«Позвонишь мне?»

«Дай мне пятнадцать минут. Съездил в город».

— Ребята, мне нужно бежать.

В ответ раздаётся хор стонов.

— Но ты же только что пришёл!

— Подкаблучник, — обвиняет Дилан.

— Кажется, я оставил воду включённой в доме, — лгу я.

Джеймс громко фыркает.

— Это худшее оправдание, которое я когда-либо слышал.

— Серьёзно, — кричит мне вслед кто-то другой. — Хотя бы скажи про взрывную диарею или что-нибудь правдоподобное.

Я показываю им средний палец через плечо, невольно ухмыляясь, направляясь к парковке.

Как только я сажусь в машину, я шумно выдыхаю и откидываю голову на спинку сиденья.

Богиня.

Образ её в моей рубашке запечатлелся в моей памяти.

Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу, еду домой так быстро, как только могу по правилам дорожного движения, стараясь не думать о том, что у меня всю дорогу мучительно сильное возбуждение под плавками.

На пятнадцатой минуте мой телефон вибрирует от видеозвонка, как раз когда я ложусь в постель.

— Привет, — говорю я, отвечая.

Её лицо озаряет экран — розовые губы, блестящие глаза.

— Привет, — отвечает она задыхаясь. — Жаль, что тебя здесь нет…

— Я рад, что ты благополучно добралась… — начинаю я, и мы оба замолкаем, улыбаясь.

— В отеле огромная кровать, — она поднимает телефон одной рукой, чтобы показать белые простыни и огромные подушки.

Но я почти ничего не замечаю.

Моё внимание тут же переключается на другую руку, исчезающую под краем моей рубашки между ее бёдер.

У меня пересыхает во рту.

— Кэтрин, — грубо выдавливаю я, голос и так напряжён.

Тихий звук, который она издаёт в ответ на мой тон, пронзает меня насквозь.

— Что ты делаешь? — бормочу я, хотя точно знаю, что она делает.

— Но эти простыни далеко не такие мягкие, как твои, — её ресницы смыкаются, рука движется медленнее, дразня, губы приоткрываются на прерывистом дыхании.

Вид того, как она в моей рубашке трогает себя в гостиничном номере в трёх часах езды, чуть не сводит меня с ума.

— Богиня, Рен, — я спускаю плавки ровно настолько, чтобы освободиться, и с шипением обхватываю рукой свой пульсирующий член. Он уже каменный, капелька смазки блестит на кончике. — Покажи мне.

Её взгляд снова скользит к экрану, с тяжёлыми веками и пылающим жаром.

— Только если ты мне покажешь.

Я поворачиваю телефон так, чтобы она видела мою руку, обхватывающую мой член, и подстраиваюсь под её темп.

— Вот и ты, — шепчет она.

Этот тихий комплимент заставляет жар бурлить в моих венах. Я медленно ласкаю себя, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль, но это невозможно, когда она смотрит на меня так — волосы рассыпаны по белым простыням, щеки розовые, рубашка сползла с одного плеча.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — хрипло спрашиваю я.

Лёгкая улыбка изгибает её губы.

— Я надеялась, что ты мне расскажешь.

Я тихонько стону, на секунду откидывая голову на подушки, прежде чем заставить себя снова посмотреть на неё.

— Рен, — предупреждаю я, голос становится грубее. — Если ты будешь так на меня смотреть, я сейчас сяду в машину.

Она кусает губу, пытаясь — и безуспешно — скрыть довольное выражение, расцветающее на её лице.

— Может быть, я этого хочу.

— Не дразни меня, Рен.

— Давай со мной, Эллиот, — говорит она, выгибаясь на кровати в отеле, приоткрывая рот и ускоряя движения пальцев.

Я отвечаю ей тем же движением, наблюдая, как с её губ срывается стон.

Мои ноги напрягаются, пальцы ног сжимаются, и я кончаю на бедра.

Всё её тело расслабляется перед камерой, довольная улыбка изгибается на её губах, когда она смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

— Спокойной ночи, Эллиот.

— Спокойной ночи, Рен. И удачи завтра.

Видеочат заканчивается, экран гаснет, и я с досадой падаю на подушку.

Я не думаю, что переживу, если она получит эту работу и уедет.

Глава 18

Кэтрин

Я стою перед возвышающимся небоскрёбом, солнечный свет так ярко отражается от зеркальных окон, что мне приходится щуриться. Крупные квадратные буквы логотипа «Кэмдон Корп» возвышаются над головой, словно судя каждого, кто проходит под ними. Жара окутывает городские улицы, густая и влажная, неся запах выхлопных газов, бетона и чего-то смутно металлического.