Чтобы отвлечься, я вскакиваю, чтобы наполнить свою миску водой у раковины. Ставлю миску на стол рядом с остальными и возвращаюсь в кабинку.

— Так, помимо профессионального издевательства над морскими обитателями, чем ещё ты занимаешься?

Его ухмылка мгновенно становится шире.

— Ну, на следующей неделе ежегодный турнир по пляжному волейболу в Бухте Полумесяца.

Я фыркаю.

— Ты действительно играешь в турнирный пляжный волейбол? Я думала, ты имеешь в виду просто развлекаловку: перекидываешься мячом через сетку с друзьями и называешь это волейболом.

— Прошу прощения, — он прижимает руку к груди, изображая обиду. — К твоему сведению, я очень спортивный.

— Ты же морской лев. Плавание не считается.

— Мы выиграли в прошлом году.

— Мы?

— Моя команда, — он легонько толкает меня ногой. — Тебе стоит прийти посмотреть.

— О, не знаю…

— Ну же, — его голос становится бесстыдно убедительным. — Там будут фудтраки. Музыка. Местные лавки. Ты можешь сидеть и восхищаться моей невероятной спортивной подготовкой.

— Думаю, твоему эго нужен собственный почтовый индекс.

— И всё же ты продолжаешь со мной общаться.

К сожалению, это правда.

Я очень сосредоточена на том, чтобы снова поднять воду, чтобы не отвечать на этот вопрос. Мне не нравилось тренироваться одной, не говоря уже о публике, но Эллиот настаивал, что мне нужно научиться контролировать свою магию на публике, и что владелец, Маверик, не будет против, если мы немного поплескаемся.

Рядом со мной Эллиот наблюдает, как струя воды грациозно изгибается между чашами.

— Никаких взрывов, — гордо говорит он.

— Никаких взрывов, — повторяю я.

Его улыбка смягчается, становясь такой тёплой, что у меня начинает болеть грудь.

— Видишь? — бормочет он. — Я знал, что ты сможешь это сделать.

Его телефон вибрирует, и он поднимает палец.

— Это Эллиот. Ага. Да. Хорошо, я буду там.

Он кладёт трубку и протягивает руку через стол, чтобы сжать мою руку.

— Мне очень жаль, но на пирсе чрезвычайная ситуация.

— Я думала, ты не дежуришь на этой неделе, — я провожу вилкой по недоеденному куриному салату с клубникой и голубым сыром, втыкая грецкий орех в малиновую заправку.

Напротив меня Эллиот извиняющее морщится.

— Нет, но это чрезвычайная ситуация, требующая мобилизации всех сил, — он снова проверяет свой телефон, который вибрирует в третий раз за две минуты. — Одно из рыболовецких судов обнаружило раненого дельфина, запутавшегося в сети. Им нужны все.

Разочарование тут же сменяется беспокойством.

— О нет. Это что-то серьёзное?

— Надеюсь, нет, — он засовывает телефон обратно в карман и поднимается на ноги. — Но мне нужно идти, прежде чем они отправят за мной поисковую групп.

— Полагаю, спасение морских обитателей — приемлемое оправдание, — легкомысленно поддразниваю я, хотя его внезапное отсутствие уже вызывает у меня боль в груди.

Его улыбка становится теплее.

— Обещаю, я всё исправлю, маленький Рен.

Это прозвище обволакивает меня, словно тёплая океанская вода.

Маленький Рен.

Моё предательское тело мгновенно реагирует, воспоминания проносятся в голове — пляжная вечеринка при лунном свете, его руки на моей талии в бассейне, грубое скрежетание его щетины по моей шее, то, как он смотрел на меня, словно я была чем-то драгоценным и опасным одновременно.

Синяк на его щеке от драки с Чейзом уже зажил. Мне хотелось думать, что мои внимательные прикладывания льда и «уход» помогли, хотя, вероятно, это просто исцеление оборотня.

Воспоминание о том, как я сидела у него на коленях в кресле, прижимая к лицу пакет со льдом, пока он бесстыдно флиртовал со мной каждые тридцать секунд, вызывает у меня приятное тепло в животе.

Он наклоняется и быстро целует меня в щеку.

— Не скучай по мне слишком сильно.

— Ничего не обещаю.

— Вот это моя девочка, — его ямочки на щеках лукаво сверкают. — Можешь забрать мой десерт.

Прежде чем я успеваю оправиться от бешено колотящегося сердца, он машет рукой в сторону стойки.

— Увидимся на другой стороне, Рик!

Мэверик фыркает из-за кассы.

Затем Эллиот выбегает за дверь в потоке солнечного света и солёного морского бриза.

И вот так, в кабинке становится слишком пусто.

Я съела сотни блюд в одиночестве, прежде чем вернуться в Бухту Полумесяца. Целые годы контейнеров с едой на вынос балансировали у меня на коленях, пока я отвечала на электронные письма в полночь.

Но где-то между фальшивыми свиданиями, уроками плавания и магическими практиками на его кухне Эллиот Фицджеральд незаметно стал частью моей рутины.

Частью моего дня.

И его отсутствие тяжело давит на мою грудь.

Я втыкаю ещё одну клубнику слегка сильнее, чем нужно.

В этот момент в дверь входит Броуди Брэкстон.

Конечно, входит.