— Я думал о тебе, об этом каждый чёртов час, — рычу я ей в шею. — Представлял какая ты на вкус, — я подношу свой член к её входу, пока её руки впиваются в мышцы моих плеч, оставляя на моей коже небольшие полумесяцы.

— Как ты хочешь, маленькая Рен? — я смотрю в её океанско-голубые глаза, чьи глубины, кажется, кипят магией, готовой вырваться наружу.

— Достаточно сильно, чтобы создать волны, — говорит она задыхаясь, извиваясь подо мной.

— Тогда держись крепче, — я медленно вхожу в неё, вся моя выдержка удерживает меня от того, чтобы вонзиться до упора. Чтобы раствориться в сладком, тесном жаре её тела. Чтобы насладиться каждым сантиметром того места, где мы соединились.

Её резкий вдох, когда я вхожу, пробуждает во мне бурю, заставляя хотеть разрушить её нежно.

— Я держу тебя, — шепчу я хриплым голосом, прижимаясь лбом к её лбу. — Богиня, Рен… ты невероятна.

Она тяжело вздыхает, когда я медленно и размеренно двигаюсь вместе с ней, давая ей время привыкнуть, а мои руки скользят по её телу, словно я не могу решить, где её обнять. Её пальцы легко скользят по моей спине, ногти слегка царапают, заставляя моё сердце биться чаще.

Я слегка отстраняюсь, прежде чем снова поцеловать её — глубоко и жадно, и тихий звук, который она издаёт мне в рот, чуть не сбивает меня с ног. Кэтрин выгибается подо мной, бедра инстинктивно поднимаются навстречу каждому толчку, ища большего.

— Вот так, — шепчу я, проводя губами по изгибу её шеи. — Вот так.

Комната наполняется прерывистым дыханием, шорохом спутанных простыней, тихими звуками, которые она пытается — и безуспешно — сдержать. Каждое движение между нами кажется жарким и всепоглощающим, словно мы оба балансируем на краю чего-то слишком большого, чтобы сдержать.

— Я думал об этом, — признаюсь я, нежно целуя её ключицу. — О том, как обнять тебя вот так. О том, как наконец-то целовать тебя без остановки. О том, как…

Её руки запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе.

— О том, как, что? — спрашивает она задыхаясь.

Я приподнимаю голову ровно настолько, чтобы посмотреть на неё — покрасневшие щёки, припухшие губы, то, как она смотрит на меня, словно я что-то опасное. Что-то, чего она, во всяком случае, хочет.

— О том, что я никогда не устану от тебя, — тихо говорю я.

Что-то в её выражении лица меняется.

Она дрожит подо мной, её дыхание перехватывает, когда я целую её сильнее и медленнее, выжимая из неё все возможные эмоции. Я опускаю губы к её груди, оставляя поцелуи на ней, и она, задыхаясь, произносит моё имя, выгибаясь навстречу мне.

Этот звук пронзает меня насквозь.

Мы двигаемся вместе в ритме, который кажется менее безумным и более неизбежным, словно мы всегда были вместе. Сплетённые вместе. Задыхаясь. Не в силах отпустить друг друга.

— Посмотри на нас, — шепчу я, касаясь носом её носа. — Как будто мы созданы для этого.

— Для тебя, — шепчет она, полуприкрыв глаза.

Это чуть не ломает меня окончательно. Если бы только она знала.

«Скажи ей. Скажи ей, что она наша пара».

Я не могу. Я не позволю этому стать причиной, по которой она останется.

Я стону, когда она распадается подо мной, цепляясь за мои плечи, пока волна удовольствия разливается по её телу. Вид того, как она теряет контроль над собой в моих объятиях, доводит меня до предела, и моё имя слетает с губ Кэтрин, пока я крепко обнимаю её.

После этого мы вместе падаем, переплетаясь конечностями и простынями. Я тут же прижимаю Кэтрин к себе, обнимая за талию, словно какой-то инстинкт внутри меня не отпускает её теперь, когда она, наконец, здесь.

Я сонно целую её в плечо и накрываю нас обоих одеялом.

Глава 16

Кэтрин

Эллиот ухмыляется мне через столик в закусочной «Тост и Прибой», сложив пальцы под подбородком.

— О? — его губы медленно изгибаются. — Ты теперь признаёшь, что ты — ходячая проблема?

— Думаю, ты это понял после того, как я чуть не утопилась в твоём бассейне.

— Поправка, — он наклоняется ближе, понижая голос. — Ты чуть не утопила и меня.

Жар разливается по моим щекам, когда в голове мелькают воспоминания о той ночи. Его руки на моей талии. Его губы на моих. Ощущение его тела под моим в воде.

Опасно. Очень опасно.

Эллиот внимательно изучает моё выражение лица, прежде чем уголок его губ приподнимается.

— Вот оно.

— Что?

— Тот взгляд, который появляется, когда ты слишком много думаешь.

— У меня нет такого взгляда.

— Конечно, есть, — он протягивает руку и постукивает по промежутку между моими бровями. — Прямо здесь. Маленькая морщинка.

Я отталкиваю его руку.

— Перестань так пристально смотреть мне в лицо.

— Ничего не могу поделать.

У меня предательски переворачивается желудок.

Он говорит такие вещи так непринуждённо, словно не понимает, как они на меня действуют.

Или, может, он точно знает, что делает.

Наверное, так и есть.