— О, да. Мои планы… — её ответ обрывается, когда я цепляю зубами бретельку её сарафана и тяну её с плеча. Её грудь прижимается ко мне, соски твердеют, когда я облизываю место, которое только что укусил.

Её глаза приоткрываются, когда мои руки скользят по изгибам её обнажённой спины, Лишь тонкая хлопковая ткань отделяет меня от того, чтобы пожирать её.

— Твои планы? — я замираю, подняв бровь.

Она откашливается, её руки скользят к передней части моей рубашки, где она прикасается к пуговице из ракушки.

— Мне следует осмотреть тебя на наличие других травм, — говорит она, расстёгивая одну пуговицу за другой и обнажая мою грудь.

Её тело извивается у меня на коленях, стремясь к трению, к теплу, пытаясь приблизиться ещё ближе — а затем она полностью замирает.

Осознание приходит к нам обоим одновременно.

Жар разливается по всему моему телу, она чувствует сквозь плавки, что каждое движение её бёдер со мной делает. Дыхание перехватывает, пульс бьётся так сильно, что, клянусь, она чувствует его под ладонями.

На одну ужасную секунду я жду, что она отстранится.

Вместо этого она наклоняется ко мне.

Из её уст вырывается тихий, прерывистый звук, когда она медленно, размеренно двигает бёдрами по мне, словно наслаждаясь этим эффектом. Моя голова откидывается на спинку стула с напряжённым стоном, когда она зарывается лицом мне в шею, её губы касаются моей кожи, прежде чем её язык легко скользит вверх по моему горлу.

— Рен… — её имя вырывается из моих уст одновременно как предупреждение и молитва.

Но она лишь прижимается ещё ближе.

У меня кружится голова от движений, от её тепла, от опьяняющего аромата морской воды и жасмина, впитавшегося в её кожу. Он полностью окутывает меня, такой насыщенный и сладкий, что в нём можно утонуть.

Я мог бы потеряться в нём на часы, на целую жизнь.

Каждый сантиметр её тела вызывает привыкание.

И всё, о чём я могу думать, это она.

Как она дышит тяжелее. Как едва заметно дрожат её бёдра каждый раз, когда я крепче её обнимаю. Как тихонько она издаёт звуки, словно не может сдержаться.

Я хочу этого. Я хочу всего этого.

Я хочу целовать её до тех пор, пока ни один из нас не вспомнит, как всё началось. Я хочу разрушить каждую её навязчивую мысль, пока она не будет думать только обо мне. Я хочу, чтобы она развалилась на части в моих объятиях, и чтобы моё имя слетело с её губ, словно ему там и место.

Мои руки легко скользят по её спине, кончики пальцев касаются края её платья, и она резко вдыхает.

— Это несправедливо, — выдыхаю я, касаясь губами её уха.

— Что несправедливо? — шепчет она, всё ещё медленно и мучительно покачивая бёдрами на мне.

— То, что ты понятия не имеешь, что делаешь со мной сейчас.

— Хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет, — рычу я ей в шею, прежде чем нежно укусить её за кожу, стараясь не повредить её.

Я бы так с ней не поступил. Не связал бы её со мной без её согласия или осознания.

Но я не хочу, чтобы она останавливалась.

Даже если это только на эту ночь.

Только на лето.

Я оставляю поцелуи на её плече и на шее. Мои руки скользят по её бёдрам, поднимаясь всё выше и выше, пока не встречаются с влажным жаром её лона, пропитывающим её тонкие трусики.

Кэтрин замирает на секунды под моим прикосновением, прежде чем полностью расслабиться, её тело поддаётся моему, пока я медленно ласкаю её.

Желание пронзает меня так сильно, что почти перехватывает дыхание.

Я хочу раствориться в ней.

Но я сдерживаюсь. Я не хочу торопиться.

Моя другая рука скользит вверх, костяшки пальцев касаются ее груди сквозь тонкую ткань платья. Я увеличиваю темп движений, пока она не выгибается навстречу мне с тихим криком, обмякая в моих объятиях.

Она бормочет, прижавшись губами к моей шее, её бедра сжимаются вокруг меня.

— Что это было?

Она поднимает голову, глаза блестят от желания, а губы распухли от наших поцелуев.

— Ещё, — шепчет она. — Я хочу большего. Я хочу тебя, Эллиот.

Мне не нужно повторять дважды.

Я подхватываю её на руки и несу в спальню, откидывая одеяло и укладывая на кремовые простыни из египетского хлопка. Она поднимает руки, и я хватаю подол её платья, стягивая его через голову, пока она снимает нижнее бельё, её волосы цвета индиго рассыпаются из косы по наволочке.

— Ты прекрасна, — выдыхаю я, забираясь на кровать над ней.

— А ты всё ещё одет, — ворчит она, дергая меня за пояс.

— Точно, — я избавляюсь от одежды, тянусь к прикроватной тумбочке и разрываю фольгированный пакетик, натягивая презерватив на головку своего члена и вниз по всей длине, прежде чем устроиться между её бёдрами. — Лучше?

— Лучше, — отвечает она, выгибая бёдра, чтобы притянуть меня ближе.