Я всё ещё смеюсь, неся её по пирсу к своей лодке, лунный свет играет на тёмной океанской воде вокруг нас. Её тело расслабляется, прижимаясь к моему, чем дальше мы отходим от шума вечеринки, пока, наконец, она не издаёт тихий вздох.

И впервые за всю ночь беспокойное напряжение внутри меня спадает.

***

— Садись, — требует Кэтрин, указывая на большое бирюзовое кресло из искусственной кожи в гостиной.

Я выполняю её приказ, с громким стоном растворяясь в мягкой, как масло, поверхности. Адреналин всё ещё пульсирует под кожей, щека горит в том месте, куда пришёл удар, но вид того, как она расхаживает по кухне, причиняет моему пульсу гораздо больше вреда, чем сам удар. Я слышу, как открываются шкафы, звон стекла, её бормотание себе под нос.

Через мгновение она возвращается, держа в руках бутылку ибупрофена, стакан воды и многоразовый силиконовый пакет со льдом. Прядь тёмных волос выбилась из косы, коснувшись её раскрасневшейся щеки.

Я беру таблетки из руки Кэтрин, позволяя своим пальцам дольше, чем нужно, скользить по её пальцам, прежде чем выпить воду одним глотком. Она становится на колени передо мной и осторожно прижимает пакет со льдом к моему лицу. Холод колет, но её прикосновение тёплое. Осторожное. Привлекающие мягкое.

— Спасибо, — бормочу я, глядя на неё сквозь тяжёлые веки. — Я мог бы сам взять пакет со льдом. Он всего лишь задел скулу, а не откусил ногу.

Моя рука сжимает её руку, прежде чем она успевает отстраниться.

— Ну, мне нужно было убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга, — её голос становится тише, почти укоризненным. — Он тебя довольно сильно ударил.

— Просто лёгкая рана. Ничего такого, от чего я не смогу оправиться.

Она хватает меня за челюсть, наклоняет голову влево, затем вправо, изучая меня прищуренными глазами. Кончики её пальцев скользят по уголку моего рта и задерживаются там.

— Ты прикусил губу.

— Она быстро заживёт, — я лениво пожимаю плечами. — Особенно если ты поцелуешь её, чтобы стало лучше.

Её взгляд скользит вверх к моему, жар так быстро проносится по её глазам, что я почти не замечаю этого.

— О, ты невыносим.

— Всего один маленький поцелуй?

Я роняю пакет со льдом себе на колени и, протянув руку, легонько провожу большим пальцем по её нижней губе. У нее перехватывает дыхание. Медленно, обдуманно, кончик её языка высовывается и касается подушечки моего большого пальца.

Все связные мысли покидают моё тело.

Другая рука скользит к её бедру, пальцы впиваются в мягкую кожу, и я притягиваю её на полшага ближе, пока её колени не касаются моих.

— Всего один? — спрашивает она задыхаясь, хотя уже наклонилась ко мне.

— Ну… может быть, два.

Я запускаю руку в волосы Кэтрин, сжимая затылок. Её коса начинает расплетаться, шелковистые пряди скользят сквозь пальцы, когда я притягиваю её ближе.

Её ладони упираются по обе стороны моей головы в стул, когда она забирается ко мне на колени, оседлав меня одним плавным движением, которое чуть не вырывает стон из моей груди. Тонкая ткань её хлопчатобумажного нижнего белья и сарафана нисколько не скрывает жара, исходящего от её прижатой ко мне груди.

— Теперь ты становишься жадным, — её губы зависают чуть выше моих.

— Что я могу сказать? — мой взгляд опускается на её губы. — Ты наложила на меня заклинание.

— Я ничего подобного не делала.

— Нет? — я провожу большим пальцем по её бедру, чувствуя лёгкую дрожь, которую это вызывает. — Тогда почему я не могу думать ни о чём, кроме тебя?

Её дыхание прерывается.

Победа.

— Нет, это правда, — тихо продолжаю я, прижимаясь лбом к её лбу. — Но знаешь, чего ты ещё не сделала?

— Чего?

— Ты не теряла контроль над своей магией. Ни разу за эту ночь, — моя рука нежно обхватывает её щеку, вся дразнящая искорка уступает место чему-то более тёплому. Более опасному. — Я горжусь тобой, Рен.

Выражение её лица почти сводит меня с ума.

Прежде чем она успевает ответить, я притягиваю её к себе на последний сантиметр и целую.

Она мгновенно тает в моих объятиях, одной рукой перебирая мои волосы, а другой обхватывая моё плечо. Поцелуй начинается мягко, почти неуверенно, но в тот момент, когда она вздыхает мне в губы, сдерживание пропадает. Мои руки сжимают её бёдра, прижимая её к себе так сильно, что между нами не остаётся и следа.

Рай. Абсолютный рай.

И судя по тому, как её ногти впиваются мне в шею, когда я углубляю поцелуй, она тоже это чувствует.

— Эллиот.

«Моя избранная. Моя пара».

— Какие у тебя планы на сегодня, маленькая Рен? — я медленно целую её, спускаясь по шее к чувствительному месту на изгибе. Она выгибается, давая мне лучший доступ.

— Мои планы?

— Да. Ты сказала, что мне нужен уход, — я легонько кусаю её за нежную впадину над ключицей, и она ахает, извиваясь у меня на коленях. Я издаю стон от движения, мои бёдра сами собой двигаются.