Его глаза опасно сверкают, прежде чем Селена физически толкает его в плечо.

— Отойди, Ариэль.

Он фыркает, затем поворачивается и идёт за ней по пляжу.

Только когда они исчезают в толпе, я, наконец, разжимаю кулаки.

Мои костяшки пальцев болят.

Моя щека пульсирует.

И когда я оборачиваюсь, Кэтрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами в свете костра.

— Прости, что я потерял самообладание и испортил вечер, — я поднимаю руку, касаясь скулы. У меня точно будет синяк под глазом, как тот, что я поставил Чейзу.

«Так ему и надо за то, что он вообще посмотрел на нашу пару».

— Ты был довольно храбрым.

Кэтрин нежно прижимает свой холодный напиток к моей щеке, и пульсация в щеке мгновенно утихает. Конденсат стекает по шее, но я могу сосредоточиться только на ней, стоящей так близко ко мне под лунным светом.

Я пожимаю плечами, словно удар оборотня акулы — это обычное дело. Прежде чем она успевает отстраниться, я обнимаю её за талию и притягиваю к себе.

Её дыхание замирает.

Это всё часть фальшивых свиданий. Игра в притворство, напоминаю я себе. Просто немного физической химии между двумя людьми.

— Селена мне как младшая сестра, — мой большой палец касается обнажённой кожи её спины поверх сарафана. — А потом, когда он тебе угрожал…

Моя челюсть сжимается, когда слова Чейза снова и снова звучат у меня в голове.

«Было бы жаль, если бы твоя маленькая водяная ведьма ввязалась во что-нибудь неприятное».

«Защити её».

«Моя».

Выражение лица Кэтрин мгновенно смягчается, прежде чем её губы прижимаются к моим в самом нежном поцелуе.

Нежный. Сладкий. Осторожный из-за моих синяков.

Мир затихает на полминуты, прежде чем из толпы, все ещё толпившейся у костра, раздаётся хор криков и свистков.

— Иди в комнату, Фицджеральд!

— Ну, наконец-то!

— Водяная ведьма ответила ему взаимностью!

Кэтрин отстраняется с испуганным смехом, а я улыбаюсь, прижимаясь губами к её губам.

— Не обращай на них внимания, — шепчу я, всё же украдкой целуя её ещё раз.

Её щёки розовеют в свете огня.

— Шшш, — её пальцы снова скользят по моей скуле, лёгкие, несмотря на собственническую озабоченность в её глазах. — Он ушёл, — она рассматривает синяк, начинающий появляться на моей коже, и хмурится. — Наверное, нам стоит приложить лёд, прежде чем он ещё больше опухнет.

— Ты уверена? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней. — Не хочу утаскивать тебя с твоей первой пляжной вечеринки в полнолуние.

Она запрокидывает голову и смеётся, и, боже мой, этот звук каждый раз бьёт меня прямо в грудь.

— Эллиот, если ты не отвезёшь меня домой до полуночи, я могу превратиться в тыкву.

— Я почти уверен, что в тыкву превратилась карета, — возражаю я. — Не принцесса.

— Ну, если мы будем ждать слишком долго, отёк может сделать твою голову такой же большой, как тыква.

Я ахаю.

— Ранен. Сначала физически, теперь эмоционально.

— Ты выживешь.

— Спорно, — я заговорщически наклоняюсь ближе. — Думаю, мне нужно искусственное дыхание.

Она закатывает глаза, но теперь улыбается, пальцы всё ещё лежат на моей челюсти, словно она не может перестать меня трогать.

— Сложный вопрос. Ты довольно драматичен для морского льва.

— Мы чувствительные существа.

— Ты лаешь и затеваешь драки с акулами на пляжах.

— И тебе это понравилось.

Её губы приоткрываются, явно готовые к ответу, но ничего не выходит.

Потому что ей это понравилось.

Я вижу это по тому, как расширяются её зрачки. По тому, как её пальцы слегка сжимают мою рубашку.

По тому, как она смотрит на меня сейчас. Медленно. Осторожно.

Словно она начинает понимать, что то, что происходит между нами, может быть опаснее, чем её магия.

Если бы только это было не только до конца лета.

— Точно, — наконец она тихо бормочет. Затем откидывается назад, с преувеличенной серьёзностью разглядывая моё лицо и постукивая пальцем по подбородку. — Хм. Ага. Определённо серьёзно. Возможно, тебе потребуется длительный уход перед сном.

— Ну, дважды просить не нужно.

Она взвизгивает, когда я подхватываю её на руки, как невесту.

— Эллиот! — её руки инстинктивно обхватывают мою шею, и я бесстыдно улыбаюсь.

— Что? Врачебный приказ.

— Ты невыносим, а я не врач.

— И все же ты продолжаешь меня целовать.

Толпа снова свистит, когда я несу её мимо костра.

— НЕ ДЕЛАЙ ТОГО, ЧЕГО МЫ БЫ НЕ СДЕЛАЛИ!

— Это ничего не исключает! — кричит кто-то в ответ.

Кэтрин прячет пылающее лицо у меня на плече, а я смеюсь и машу через плечо своим друзьям.

— Спокойной ночи, дегенераты!

— ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЗАЩИТОЙ! — кричит кто-то ещё у костра.

— Они этого не сделали! — стонет Кэтрин, уткнувшись мне в грудь.