Я подхватываю Джин на руки, пока Кэтрин уворачивается от очередной волны воды и, спотыкаясь, забегает внутрь вслед за мной. В тот же миг, как дверь захлопывается за нами, струи воды безвредно разбрызгиваются по дереву снаружи.

Тишина.

Затем Джин трясётся.

Яростно.

Вода брызгает повсюду.

Кэтрин стонет, вытирая лицо.

— Я ненавижу этот город.

— Ты буквально выросла здесь.

— Именно.

Я ставлю Джин на землю и указываю на входную дверь, где вода все ещё зловеще капает из-под дверного косяка.

— Если это была не ты, — осторожно говорю я, — Тебе, наверное, следует объяснить, почему вода постоянно пытается меня убить, когда ты рядом.

— Она не пытается тебя убить.

— Это ещё неизвестно.

Она тяжело вздыхает и поворачивается в сторону коридора.

— Ты невыносим.

— И всё же ты продолжаешь приглашать меня внутрь.

— Я тебя абсолютно не приглашала.

— Ты не выгнал меня. То же самое.

— Так законы о незаконном проникновении не работают.

Я следую за ней в большую, залитую солнцем кухню с плиткой из морского стекла и широкими окнами, выходящими во двор. Воздух пахнет корицей и кофе.

Кэтрин берёт две кружки и наливает кофе из кофейника на столешнице.

Она поднимает бровь.

— С тебя капает на пол.

— С тебя капает на пол, — повторяю я.

— Это потому, что твоя странная аура оборотня принесла хаос на мою кухню.

Я беру кружку, которую она мне протягивает.

— Аура оборотня звучит величественно.

— Звучит сыро.

— Понятно.

Она тяжело опускается на один из стульев. Усталость мелькает на её лице теперь, когда сарказм утих.

— Эллиот, — резкость исчезает из её голоса. — Зачем ты здесь на самом деле?

Я ставлю размокший пакет на столешницу.

— Потому что Бухта Полумесяца — мой дом, — говорю я ей. — И потому что твоя магия выходит из-под контроля.

Её челюсть сжимается.

— Это может кому-то навредить.

«Включая тебя».

Слова застревают у меня в горле.

— Я уже говорила тебе, — говорит она, глядя в свою чашку кофе. — Дело не во мне. Я давно отказалась от магии, когда она перестала меня поддерживать.

Что-то в её голосе неожиданно сжимает мне грудь.

Я сажусь напротив неё, на этот раз осторожнее.

— Кэт…

— Кэтрин.

Её взгляд резко поднимается на меня, острый и вызывающий.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Ладно… Рен.

В её челюсти щёлкает мышца.

— Не называй меня так.

— Но это так великолепно тебя раздражает.

— Ты невыносим.

— Ты заметила.

Она сверлит меня взглядом.

Затем кофе выплёскивается из кружки.

Мы оба смотрим, как тёмная жидкость зависает в воздухе.

— О нет, — шепчет Кэтрин.

Кофе разбрызгивается прямо по стойке между нами.

Я медленно поднимаю бровь.

Она опускает лоб в ладони с приглушённым стоном.

— Ладно, — бормочет она. — Хорошо. Может быть, происходит что-то странное.

— Сильное вступительное заявление.

Она смотрит на меня сквозь пальцы.

— Тебе это слишком нравится.

— Немного.

— Я тебя ненавижу.

— Нет, не ненавидишь.

Ещё одна пауза.

— …Сейчас — ненавижу.

Я улыбаюсь, глядя в свой кофе.

Она медленно выдыхает, прежде чем, наконец, заговорить.

— С тех пор, как я вернулась в Бухту Полумесяца, происходят всякие вещи, — её голос смягчается. — Сначала я думала, что это из-за плохой сантехники или странных совпадений, но… — она качает головой. — Я не использовала магию много лет. Я отключила её. Закопала. И теперь это как… — она тяжело сглатывает. — Как будто она слишком долго была заперта и вырывается наружу.

Кухонный свет мерцает.

Вода капает из раковины.

— Раньше я была одной из самых сильных ведьм-элементалей в городе, — тихо продолжает она. — До того, как моя мама заболела.

Острая боль пронзает меня.

— После её смерти… — её дыхание слегка прерывается. — Магия не смогла её спасти. Ничто не смогло. Поэтому я перестала её использовать.

Капли, парящие вокруг кухни, дрожат.

— Я уехала из Бухты Полумесяца. Я двинулась дальше. А теперь вернулась, и вдруг всё снова превратилось в хаос, — её взгляд становится жёстким, когда она смотрит на меня. — Но я здесь только до приезда моей тёти. Потом я уеду, и вашему драгоценному городку больше не придётся обо мне беспокоиться.

Прежде чем я успеваю ответить, кран позади неё внезапно включается на полную мощность.

Она вскрикивает и резко оборачивается, как раз в тот момент, когда шланг отрывается от раковины, словно одержимая водяная змея.

— Ух ты…

Шланг бешено хлещет по кухне, разбрызгивая воду повсюду.

Я бросаюсь к нему, а Кэтрин уворачивается.

Джин начинает лаять, словно наблюдает за величайшим спортивным событием в истории.

— Хватай! — кричит Кэтрин сквозь смех и панику.

— Я стараюсь!