Он уже стоит, одной рукой опираясь на спинку стула, другой всё ещё держа чашку кофе, словно забыл её поставить. Его взгляд прикован ко мне, слишком сосредоточенный, слишком многозначительный.

На секунду он молчит.

Воздух меняется.

Слабое, электрическое покалывание пробегает по моей коже, как перед началом грозы.

Ветер поднимается.

Совсем немного, чтобы приподнять края салфеток на ближайших столах. Совсем немного, чтобы вызвать рябь на нетронутых стаканах с водой.

Его взгляд скользит не ко мне, а к конденсату, стекающему по краю моей брошенной чашки.

Капля дрожит.

Затем резко падает в сторону.

У меня перехватывает дыхание.

Он видит это.

Конечно, он видит это.

Его взгляд снова возвращается к моему, и в нём мелькает что-то острое и безошибочное.

— Раньше, — медленно и осторожно произносит он, словно проверяя каждое слово перед тем, как выговорить, — в кафе… и только что. Ночью у океана, прилив…

— Нет, — перебиваю я.

Слишком быстро. Слишком защитно.

Его губы сжимаются, словно это сказало ему всё, что нужно было знать.

— Кэт, — снова пытается он, на этот раз тише, подходя ближе, — Ты просто…

— Я сказала нет, — мой пульс бешено колотится, жар разливается по спине. — Это неисправная сантехника. Старые трубы. Проблемы маленького городка. Чёрт возьми, океан!

Ложь звучит нелепо даже для меня.

Его взгляд на мгновение опускается на мои руки, на лёгкую дрожь в пальцах, на ощущение, что воздух вокруг меня слишком нагрет.

Затем снова на моё лицо.

— Ты хочешь сказать, — его голос понижается, — что трубы объясняют, почему каждый раз, когда ты входишь в комнату, кажется, будто стоишь рядом с проводом под напряжением?

У меня сжимается желудок.

— Может быть, это твоя проблема, — парирую я, выдавливая из себя натянутую улыбку. — Ты сам это сказал. Ты всё додумываешь.

На его лице мелькают эмоции — разочарование, любопытство… что-то более глубокое. Золотистые искорки на мгновение вспыхивают в тёмно-карих глазах, словно дикое животное, выныривающее из-под кожи.

Но он не настаивает.

Хотя его взгляд полон вопросов, которые он не задаёт.

— Хорошо, — это слово тяжело повисает между нами.

Но я понимаю, что он мне не верит.

Ни капельки.

А верю ли я сама себе?

Я делаю ещё один шаг назад, крепче сжимая поводок Джин.

— Я здесь только на лето, — настаиваю я, как будто это всё объясняет. Как будто это та граница, которую он не должен переступать.

Что-то у него в челюсти щёлкает.

— Да, — его взгляд не отрывается от меня. — Я начинаю понимать.

Я поворачиваюсь, прежде чем он успевает что-либо сказать, прежде чем я успеваю усомниться в своих словах. Джин бежит рядом со мной, когда я схожу с террасы на солнечный свет, моё сердце всё ещё бешено колотится, кожа вибрирует, словно я только что вышла из-под удара молнии.

Я не оглядываюсь.

Хотя я чувствую его взгляд на себе.

Хотя часть меня хочет этого.

Потому что позволить этому перерасти во что-то большее, позволить ему увидеть слишком много…

Это разобьёт не только его сердце.

Моя грудь сжимается, когда я ухожу.

Это разобьёт и моё.

Глава 8

Эллиот

Я погружаюсь в эту тупую работу, пытаясь думать о чём угодно, только не о ней.

Хватаю мусор. Бросаю его в мусорный мешок. Беру банку. Выбрасываю её в контейнер для переработки.

Снова и снова, молясь, чтобы это заглушило мысли.

Но не заглушает.

«Тебе следует пойти к ней. Она нуждается в тебе».

— Ей нужно научиться контролировать свою магию, прежде чем она или кто-то ещё пострадает.

«И как именно ты собираешься ей помочь? Ты же не ведьма».

— Я даже не думаю, что она осознаёт, что происходит. Она явно отрицала, что дело не в плохом напоре воды, — я выпрямляюсь во весь рост, разминая ноющую поясницу после нескольких часов, проведённых в согнутом положении, собирая мусор с самого рассвета. Я люблю этот маленький городок, но с каждым годом количество туристов растёт, а с увеличением числа людей увеличивается и количество мусора. Животные, живущие здесь, не должны с этим сталкиваться.

«Она никого не обманывает. Ни тебя, ни меня, и даже не саму себя. Ты видел выражение её лица».

Я вытираю пот со лба и смотрю на солнце, поднимающееся всё выше в небо.

— Да, но если она ведьма, и мы в волшебном городе, почему она это отрицает? И почему всё вышло из-под контроля? Что-то здесь не сходится.

— Эй, Эллиот, кажется, здесь всё! — кричит Райан, мчась по песку в мою сторону. — Мы покатаемся на волнах, а потом встретимся в «Солёной сирене» на бургеры и пиво. Ты с нами?

«Иди к ней».