— Я оплачу, Мэриголд. Подарок в честь приезда, — говорит он, и каждый мой инстинкт кричит, чтобы я посмотрела на него.

— Нет, всё в порядке. Я сама. Тебе не нужно платить за мой кофе, — я достаю двадцатку из бумажника и протягиваю её Мэриголд, но она лишь пожимает плечами и смотрит мимо меня на него. — Тебе как обычно, Эллиот?

Эллиот.

От того, как она произносит его имя, у меня что-то сжимается в животе — резкое, неприятное и подозрительно близкое к ревности. Я с трудом подавляю это чувство. Мне не следует ревновать к этому мужчине. Даже если у него и каменный пресс. Даже если он вытащил меня из океана, словно какой-то прибрежный ангел-хранитель.

Ещё одна причина, почему мне не место в Бухте Полумесяца.

— Да, было бы здорово, — отвечает он, протягивая свою карточку.

Я проигрываю войну со своим терпением и поворачиваюсь, уперев руки в бока.

Рядом с ним Джин виляет хвостом, словно только что встретила самого любимого человека на свете, прижимаясь к его ноге, пока он чешет её за ушами.

— Ух, ты. Предательница, — бормочу я, сверля её взглядом.

Она лишь виляет ещё сильнее, высунув язык, совершенно невозмутимая.

— Тебе не нужно платить за мой кофе. Если уж на то пошло, я должна заплатить за твой, — слова вырываются короче и резче, чем я хотела, и я сжимаю губы в тонкую линию.

Почему рядом с ним я взрываюсь, как оголённый провод?

Прежде чем он успевает ответить, кофемашина издаёт пронзительный, оглушающий свист. Пар поднимается в воздух с сильным шипением, и секунду спустя из раковины хлещет вода дикой, неуправляемой дугой.

Точно так же, как и в доме моей тёти.

Ледяная вода обливает нас троих.

Джин начинает лаять, бешено кружась.

— Джин, сидеть! — кричу я, но мой голос заглушается хаосом.

Она бросается к двери.

Поводок резко дёргается, и я понимаю, что она обмотала его вокруг моих ног.

И вокруг Эллиота.

— Ох…

Мы одновременно спотыкаемся и падаем вперёд.

Он ловит меня.

Мои руки ударяются о его грудь, твёрдую, тёплую, надёжную, и я задыхаюсь от испуга.

На секунду всё остальное исчезает.

Шум. Вода. Хаос.

Всё, что я вижу, — это его глаза.

Глубокие карие. Непоколебимые. Слишком близко.

Он как минимум на голову выше меня, точно выше шести футов, и с такого расстояния…

Ему почти ничего не нужно, чтобы наклониться.

Просто наклонить голову. Просто…

Жар заливает мои щеки.

— Я… я так сожалею, — запинаюсь я, пытаясь отступить, но его хватка на долю секунды усиливается, прежде чем он отпускает меня. — Я не знаю, что с ней случилось.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, его взгляд на мгновение скользит через моё плечо к раковине, где вода наконец-то стихла до слабой, виноватой струйки.

Боже мой.

Должно быть, я выгляжу ужасно. Волосы прилипли к лицу. Рубашка насквозь промокла. Капает на пол кафе.

Что не так с напором воды в этом городе?

— Мне так жаль! Я не знаю, что случилось, — кричит Мариголд, её голос прерывает момент, когда мир возвращается — гул разговоров, звон чашек, тихая музыка, разливающаяся по воздуху, словно ничего не произошло.

— Всё в порядке! — я быстро наклоняюсь, чтобы распутать поводок Джин.

— Вот, позволь мне помочь, — Эллиот уже берёт наши напитки и еду со стойки. Он кивает в сторону патио, солнечные лучи падают на деревянные столики снаружи. — Мы можем посидеть там. Немного обсохнем.

Он наклоняется ко мне, проходя мимо, его дыхание касается моего уха, тёплое, близкое, опасное.

— И ты можешь рассказать мне, почему от тебя исходит магия, словно ядерная звезда, готовая взорваться?

Я замираю на месте.

Всего на мгновение.

Мой взгляд скользит по кафе, инстинктивно проверяя, не услышал ли его кто-нибудь. Хотя это и не должно иметь значения. Это город, полный магии.

Но всё же…

Не может быть, чтобы это была я.

…Верно?

Мои мысли возвращаются к ночи в доме моей тёти. Вода. Давление. Чувство, которое я не могла объяснить.

Нет. Это невозможно.

Я отказалась от магии много лет назад.

Вместо того, чтобы ответить, я оглядываюсь на него через плечо, поднимая бровь.

— Я думала, мы договорились, что мы квиты, когда ты проводил меня домой.

Уголок его рта приподнимается.

Конечно, у него есть ямочка на щеке.

— О, должно быть, я забыл, — легко говорит он. — Давай просто назовём это дружеским приветствием в Бухте Полумесяца.

Я смотрю на него с подозрением, но всё равно следую за ним на улицу.

Потому что у него мой кофе и круассан, а мои руки заняты тем, что я контролирую Джин, которая мечется туда-сюда, всё обнюхивая.

По крайней мере, так я себя убеждаю.