— Привет, Райан, — мы пожимаем, друг другу руки, а затем быстро обнимаемся, похлопывая друг друга по спине. — С удовольствием, но мне нужно кое-что сделать дома. Протекающий кран, который я собирался починить в свой следующий выходной. Старые дома, понимаешь?

— О, почему бы нам сначала не заехать к тебе? Мы бы быстро всё починили и всё равно успели бы покататься на волнах.

— Спасибо, чувак, но вы, ребята, хорошо проведите время. На работе тоже была долгая неделя. Мне бы не помешал отдых.

— Хорошо, чувак, но если передумаешь, знаешь, где нас найти, — мы обмениваемся приветственными ударами кулаками, после чего он разворачивается и бежит обратно по песку к остальной группе и припаркованным машинам на дороге.

«В нашем доме нет протекающего крана…»

— Нет, — бормочу я, глядя на океан, — но у нас есть ведьма, из-за которой этот кран решил нас навестить.

***

Джин тут же начинает лаять, как только я стучу в массивную деревянную дверь дома Прескоттов. Я отшатываюсь назад, не в силах сдержать улыбку, когда изнутри доносятся приглушённые ругательства и суетливые звуки.

— Джинифред Пенелопа Прескотт, если ты ещё раз опрокинешь…

Громкий грохот прерывает её.

Я сдерживаю смех, как раз в тот момент, когда дверь резко распахивается.

Кэтрин смотрит на меня сквозь узкий проем, её лицо в форме сердца раскраснелось, словно она пробежала через весь дом. Её аметистовые волосы скручены в небрежный пучок, наполовину рассыпающийся, свободные локоны прилипли к щекам. На одном плече её слишком большой толстовки прилипла мука, а на запястье что-то синее.

— Эллиот, — её тон становится безжизненным. — Что ты здесь делаешь?

Её ярко-голубые глаза скользят с моего лица вниз на пакет, который я держу, подозрение обостряет её выражение.

— Что это?

— Подарок на новоселье? — я слегка приподнимаю пакет.

— Я не переехала. Я присматриваю за собакой летом, — она скрещивает руки на груди, как раз в тот момент, когда собака, о которой идёт речь, проносится между её ног.

Джин бросается на меня, словно не видела меня много лет, а не два дня, дико лая и чуть не выбивая пакет из моих рук.

— Предательница, — бормочет Кэтрин собаке. — Стой, Джин! О, боже мой, перестань его облизывать!

Джин игнорирует каждое слово, лапы упираются мне в грудь, а хвост хлещет так сильно, что кажется, будто он способен вызвать собственную погодную систему.

Я смеюсь и чешу её за ушами.

— Я почти уверен, что я ей нравлюсь.

— Ей нравятся все. На прошлой неделе она пыталась проследить за почтальоном до дома.

— Это потому, что у меня есть глубина.

— У тебя рыбья энергия.

Я драматично ахаю.

— Грубиянка.

Кэтрин закатывает глаза, но я замечаю, как уголок её рта слегка приподнимается, прежде чем она понимает, что я это заметил.

— Хорошо, — я перебираю пакет в руках. — Не подарок на новоселье. Подарок в честь возвращения в город.

— Я думала, что завтрак в кафе — это подарок в честь возвращения.

— Это скорее была паническая реакция на то, что ты чуть не утонула.

— Я не тонула.

— Ты агрессивно знакомилась с подводным течением.

Она указывает на меня.

— И ты преувеличиваешь.

— А ты избегаешь этой темы.

Её лицо мгновенно закрывается.

— Эллиот…

— В кафе, когда вода…

— Вода была случайностью, — резко говорит она. — Я же тебе уже говорила.

В ту же секунду, как эти слова слетают с её губ, воздух меняется.

Магия сгущается вокруг нас, становится влажной и электрической.

Я чувствую это раньше, чем вижу.

Затем все разбрызгиватели на переднем дворе оживают.

Вода льётся прямо на нас со всех сторон.

Кэтрин вскрикивает, когда ледяные брызги бьют нам прямо в лицо. Джин сходит с ума, истерически лает и бросается прямо в струи, словно это самый лучший момент в её жизни.

— Да ладно, — я заливаюсь смехом, закрывая лицо рукой, когда ещё один разбрызгиватель поворачивается к нам, словно у него личная вендетта. — Серьёзно? Если это не водная магия…

— Это не я! — кричит Кэтрин сквозь брызги воды, пытаясь поймать мчащегося голдендудля. — Джин! Перестань помогать!

Джин в ответ бросается прямо в самую сильную струю всем телом.

Вода взлетает на шесть метров в воздух.

Находящийся рядом подвесной цветочный горшок взрывается.

— О, это кажется безопасным, — бормочу я.

— Это не смешно!

— Ты права, — ещё одна струя воды бьёт меня прямо в грудь. — Это смешно.

Она смотрит на меня, теперь уже совершенно промокшая. Её толстовка облегает фигуру, локоны прилипли к щекам, а разбрызгиватели продолжают беспорядочно брызгать, словно обретя разум.

Затем, внезапно, все струи поднимаются вверх.

Мы оба замираем.

Вода закручивается в плавающие ленты над газоном, бешено вращаясь в воздухе, словно миниатюрные водяные смерчи.

Джин яростно лает на них.

— О, — шепчет Кэтрин, глядя вверх. — Это что-то новенькое.

Одна из лент внезапно хлещет в нашу сторону.

— Внутрь! — я хватаюсь за дверную ручку.