Эмоции цеплялись за неё, словно переполненный багаж, который она не знала, как сбросить с плеч. Тревога, стресс и нечто куда более глубокое под ними туго оплетали её со всех сторон. Я чувствовал всё это, хотя мои щупальца ещё даже не коснулись её кожи. Через что бы она ни прошла, всё это копилось у неё внутри, и я внезапно для себя почувствовал любопытство к этой новенькой.

— Привет, — произнесла она и тут же поморщилась, словно пожалела об этом слове в ту же секунду, как оно сорвалось с губ. — Здравствуйте. Простите. Эм. Мина сказала, вы, возможно, сможете меня принять, но я знаю, что уже поздно, так что если нет, я всё прекрасно пойму. Я могу зайти в другой раз. Или не заходить, ведь я уверена, что у вас всё расписано на дни вперёд, но сегодня было бы лучше, если получится. Если нет, я, наверное, могу и в другой день.

Слова посыпались на одном дыхании, и каждое несло в себе всё тот же заряд тревоги. Я смотрел, как она прикрыла глаза — словно ей самой не нравилось просить ничуть не меньше, чем мне отвечать.

— Я не хотела, чтобы это прозвучало так драматично, — быстро добавила она. — Я просто имею в виду… из уважения к вашему рабочему графику.

Мина за моей спиной издала подозрительный подавленный звук, очень похожий на задыхающееся от жалости к новенькой сердце. Со стороны это могло показаться наигранным, но я знал, что она сочувствует искренне.

Девушка сцепила руки перед собой, слегка теребя пальцы, прежде чем, видимо, поняла, что это выдаёт её нервозность. Она поспешно опустила руки по швам, оправив пальто, словно пытаясь замять неловкость момента.

— Я слышала, ваш массаж помогает справиться со стрессом, — произнесла она, на этот раз подбирая слова чуть более осторожно. — И подумала, что это могло бы быть… ну, полезно. Раз уж у меня он есть.

Я долго смотрел на неё и уже мог с уверенностью сказать, что слово «есть» было явным преуменьшением истинного масштаба её стресса.

— Вы ведь тот самый специалист с волшебными руками, верно? — спросила она чуть смущённо. — Если только я сейчас не умоляю какого-то случайного парня… — Она покраснела. — О нет, вы не владелец? Конечно же нет, владелец, по слухам, оборотень-осьминог, а я не вижу никаких щупалец. Должно быть, вы были его последним клиентом. Простите, что забиваю вам голову, я…

— Хватит, — только и сказал я, подняв руку, чтобы остановить этот поток, потому что её бессвязная болтовня явно не играла ей на руку.

— Кара, — вмешалась Мина так, будто знала, что я собираюсь сморозить какую-нибудь грубость (что было чистой правдой), — это Октавиус Ясу. Он потрясающий мастер своего дела и непременно поможет. Октавиус, это Кара Томпсон.

Кара слабо улыбнулась — улыбка вышла несколько натянутой:

— О, так вы и есть тот самый мужчина. Приятно познакомиться, мистер Ясу.

— Октавиус, — поправил я, коротко кивнув в знак приветствия. — Я слышал, вы новенькая в бухте?

— Да, — ответила она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, хотя та упорно не желала там оставаться. — Я только что купила домик наверху у утёсов, и, ну… ремонт даётся непросто.

Коттедж на утёсах?

Мне казалось, то место признали непригодным для жилья ещё много лет назад. Оно держалось на волоске от того, чтобы рухнуть в море от первого же сильного шторма, но теперь всё вставало на свои места. Если бы я вложил хоть грош в эту смертельную ловушку, я бы тоже таскал на себе напряжение, как вторую кожу. А она… она явно не походила на человека, специализирующегося на ремонте домов.

Она была не просто зажата. Она выглядела так, словно держалась из последних сил, и я не мог с уверенностью сказать, было ли причиной то, что она новенькая в городе, или же её неудачная инвестиция породила всю эту витавшую в воздухе тревогу. Так или иначе, было ясно, что она места себе не находит под этой тяжестью. И я понимал, что не могу позволить ей уйти отсюда и носить всё это в себе ещё хоть день.

Мне следовало сказать ей «нет». Следовало отправить её восвояси и велеть вернуться завтра, когда у меня действительно будут силы принять на себя всё, что она несла. Но пусть я и был на пределе, немного я ещё мог выдержать. Стресс от ремонта — дело тяжёлое, но терпимое. Я мог принять её, главное — добраться сегодня ночью до бухты.

Я медленно выдохнул:

— Идёмте со мной.

Кара шумно выдохнула, явно застигнутая врасплох:

— Это значит «да»?

— Это значит: идёмте со мной, пока я не передумал.

Она тут же тронулась с места, следуя за мной в процедурный кабинет, пока я мысленно проклинал себя за то, что вообще согласился на это.

— Как здесь красиво, — произнесла она заметно более мягким голосом, переступив порог; её взгляд скользил по стенам, пока пальцы слегка касались вырезанных на дереве узоров в виде набегающих волн — мелких деталей, которых большинство людей попросту не замечало.

— Здесь всё создано не для красоты. А чтобы вы чувствовали себя комфортно и спокойно, — сказал я, пытаясь убрать резкость из голоса. Она не была виновата в том, что у меня внезапно проснулась сердобольность и я принял её в последнюю минуту.

— Что ж, — легко отозвалась она, словно пытаясь подстроиться под моё настроение, отчего я почувствовал себя ещё большим козлом, — вам это удалось.