— Разумеется. Ты никому не принадлежишь, Кара. Ты вольна принимать собственные решения. — Его тон слегка изменился, вновь приобретая нотки сухого юмора: — Даже если некоторые из них нелепы.

Я моргнула, отстраняясь ровно настолько, чтобы взглянуть на него:

— Прошу прощения?

— Покупка этого коттеджа, для начала.

Я фыркнула, слегка толкнув его в грудь:

— Эй, вообще-то сейчас он во вполне приличном состоянии!

— Ага, благодаря мне.

— Эй, я тоже помогала! — запротестовала я, чем заслужила лишь насмешливый смешок.

— Ладно, — уступил он, и тень улыбки тронула его губы. — Ты немного помогла.

— Сойдёт и это, — пожала я плечами, но стоило мне это сказать, как груз недавних событий снова навалился на меня. Мои пальцы инстинктивно потянулись к жемчужине на шее, оглаживая её поверхность, пока слова Хьюго и прежние подозрения Октавиуса складывались воедино.

Официантка.

Это она навела его на след, и если она была знакома с Хьюго, то не оставалось сомнений: он рассказал ей, кто я на самом деле… вернее, кем я не являлась.

— Так, — медленно произнесла я, когда прежний прилив адреналина начал спадать. — Я знаю, что сейчас нахожусь на волне победной эйфории, но у нас всё ещё есть большая проблема.

— Какая? — спросил он, и выражение его лица мгновенно посуровело.

— Та официантка. Она знает, что мне здесь не место. И если она расскажет кому-то ещё…

— Я уже говорил тебе, — перебил Октавиус. — Я никому не позволю причинить тебе вред. И если для этого мне придётся запугать городской совет, чтобы тебе разрешили остаться, я это сделаю.

Короткий смешок сорвался с моих губ вопреки всему:

— Спасибо, но не думаю, что это так работает. — Я оглядела коттедж, затем снова посмотрела на него, когда реальность вновь дала о себе знать: — Чисто технически я даже не могу получить здесь гражданство, не говоря уже о владении недвижимостью в городе, к которому я не принадлежу.

— Ты принадлежишь мне, — тут же ответил он. — И я позабочусь о том, чтобы они это уяснили.

— Но разве это что-то изменит? Только потому, что мы встречаемся? Должно же быть что-то ещё.

Октавиус замолчал. Это не было привычным напряжённым, контролируемым молчанием — в нём сквозило нечто более мягкое. Нерешительное. Что, исходя от него, даже слегка настораживало.

Я прищурилась, глядя на него:

— Что?

Он на миг отвёл взгляд, словно решая, стоит ли говорить, а затем медленно выдохнул:

— Ну, — произнёс он, потирая затылок жестом, казавшимся странно человеческим для существа с восемью дополнительными конечностями, — ты права. Тут есть кое-что ещё.

Ну ещё бы.

— Всегда есть что-то ещё, — пробормотала я. — Говори.

Его взгляд вернулся к моим глазам, и впервые за всё время нашего знакомства я была готова поклясться, что на его лице промелькнуло нечто похожее на застенчивость.

— Мина была не так уж неправа насчёт тех свадебных приглашений, которыми нас подкалывала.

Я моргнула раз, другой; смысл его слов доходил до меня на секунду дольше положенного, прежде чем всё встало на свои места. Всё моё тело замерло, пока я смотрела на него.

— Я смогу остаться, — медленно произнесла я срывающимся от осознания голосом, — если выйду за тебя замуж?

— По закону, — уточнил он. — Согласно законам Бухты Полумесяца, это даст тебе гражданство.

Моё сердце снова заколотилось, но на этот раз по совершенно иной причине:

— Это… это предложение?

— Только на бумаге. Мы по-прежнему можем никуда не торопиться. Это не обязано ничего менять между нами, если только мы сами того не захотим. — Он запнулся, и его голос стал чуть мягче: — Это просто… защитит тебя.

Тепло затопило меня от его слов, и прежде чем я успела подумать, я бросилась ему на шею, обвивая её руками и целуя его.

— Я с радостью выйду за тебя, — произнесла я ему в губы, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, — если это значит, что я смогу остаться здесь и продолжать с тобой встречаться.

— Встречаться с собственным мужем, — поддразнил он. — То, о чём мечтают все женщины.

— Я всегда мечтаю о тебе, — парировала я, вовлекая его в новый поцелуй, прежде чем снова слегка отстраниться и поймать его взгляд. — А что касается игры в семью ради поддержания легенды, — добавила я игривым тоном, склоняясь ближе, — я уже домовладелица.

— Учитывая, что я помогал тебе строить этот дом, я бы сказал, что у нас уже есть веские аргументы для совета.

Я наигранно ахнула от возмущения:

— Ты хочешь сказать, что заслуживаешь часть лавров за мой тяжкий труд?

— Я хочу сказать, — возразил он, — что без меня это место рухнуло бы прямо тебе на голову.

Я прищурилась, удерживая взгляд на секунду, прежде чем улыбка всё же пробилась наружу:

— Ладно, уговорил, — уступила я. — Можешь забрать себе… тридцать процентов заслуги.

— Тридцать?

— Тридцать пять, — щедро поправилась я.

Он покачал головой, хотя слабая улыбка тронула его губы:

— Договорились.