Его руки и щупальца нашли мою талию, и с силой, которая в равной степени будоражила и самую малость пугала, он поднял меня. Тихий вдох сорвался с моих губ, когда он бросил меня на кровать, и моё тело спружинило на мягких лоскутных одеялах. Затаённый смешок вырвался у меня, когда они смягчили моё падение, а затем он навалился сверху, накрывая меня своим телом, и его губы врезались в мои так, словно ему нужно было заявить на меня права заново.

Этот поцелуй не был похож на прежние. Он не был вопросом или осторожным исследованием. Он был декларацией, осязаемым обещанием, доказывающим всё то, о чём он только что говорил. Мне не нужно было больше ни единого слова, чтобы поверить ему, поверить, что он всегда будет рядом, потому что одних его губ было более чем достаточно.

Его рот был тёплым и требовательным, двигаясь по моим губам с уверенностью, заставлявшей отзываться всё моё тело. Предвкушение тугой пружиной скручивалось под кожей, пока я таяла в его объятиях, а моё дыхание перехватывало от каждого движения его губ. Щупальца скользили по моему телу, вторя той же энергии, что бурлила во мне, и на миг я не смогла понять: чувствовала ли я его эмоции или он просто отражал мне мои собственные.

Я целовала его столь же глубоко; пальцы нащупали его волосы, стягивая резинку и позволяя прядям рассыпаться между пальцами, пока я притягивала его ближе. Мне нужно было больше. Мне был нужен он весь.

Щупальце обвило мою лодыжку, следом другое, разводя мои ноги в стороны, пока его тело устраивалось между ними. Я разорвала поцелуй; голова кружилась, дыхание сбивалось, пока я смотрела вниз, туда, где они обвивали меня. Это ощущение отозвалось пробежавшей по телу дрожью желания, и новое тепло накатило волнами, совладать с которыми я не могла.

Октавиус не переставал целовать меня, пока его рот смещался от моих губ к челюсти, затем вниз по чувствительной шее, покусывая и посасывая кожу, пока щупальца начинали свою собственную восхитительную атаку, подключаясь одно за другим. Они были везде, создавая симфонию ощущений по всему телу, когда ещё два подцепили резинку моих трусиков и принялись стягивать по бёдрам ставшую влажной ткань, насквозь пропитавшуюся моим возбуждением.

Блять, это было настолько горячо, что я была готова поклясться, будто кончу лишь от этого — от чувства, как его щупальца извиваются змеями вокруг меня, пока язык продолжает ласкать мою кожу. Никогда не думала, что щупальца могут возбуждать меня до такой степени. То есть я знала, что хентай с щупальцами кому-то нравится, но сама никогда толком не исследовала этот кинк. Но теперь… блять, я понимала, в чём тут кайф.

Ещё одно щупальце скользнуло за спину, расстёгивая лифчик, пока другое осторожно сняло его с моего тела.

— Чёрт, Кара, — произнёс Октавиус, глядя на меня сверху вниз; всё его тело гудело от электрического напряжения. — Ты так охуительно красива сейчас, когда полностью запуталась во мне, — промурлыкал он, пока щупальце, только что избавившееся от моего лифчика, скользило по затвердевшим соскам, заставив меня ахнуть. Блять, они были настолько чувствительными от… ну, от всего.

Они действовали сообща с его руками, блуждавшими по моему телу, и я снова судорожно вдохнула, когда его большие пальцы принялись поглаживать нижнюю часть моей груди. Щупальца были неутомимы в своём исследовании, ведь они не просто дразнили меня — они изучали меня. Одно скользнуло вдоль позвоночника, и его присоски создавали ритмичное давление, бывшее одновременно успокаивающим и сводящим с ума.

Его щупальца уже касались меня раньше, во время сеансов, и хотя это было потрясающе, сейчас всё ощущалось иначе. Каждое движение было выверенным, подталкивая меня всё ближе к тому, что, как мне казалось, я уже никогда не смогу испытать.

Одна из его присосок принялась разминать мою грудь, пока рот накрывал вторую; язык двигался синхронно с тем наслаждением, которое разжигало щупальце, заставляя меня извиваться и стонать под ним. Всё это время те, что обвивали мои ноги, слегка сжимались, словно он удерживал меня на месте и не собирался отпускать, пока я ощущала его всем телом.

— О боже… — выдохнула я, почувствовав острый укол его зубов, отчего заёрзала под ним ещё сильнее.

— Тебе от меня не сбежать, Кара, — сказал он, одарив меня лукавой усмешкой. — Я же говорил: куда бы ты ни пошла, я пойду за тобой.

И тут я почувствовала, как одно из щупалец мазнуло по моей промежности, заставив меня снова вздрогнуть.

— Такая мокрая и готовая для меня, — прошептал он, повторяя движение, пока его губы снова опускались к моим.

Щупальце нащупало мой клитор, и присоска принялась играть с чувствительным узлом нервных окончаний, рассыпая искры по всему телу. Его бархатистая гладкость скользила вверх и вниз, сначала медленно натирая клитор, а затем ускоряя темп. Движение сменилось с продольного на поперечное, пока не перешло в круговое, подталкивая меня вплотную к грани.

Именно тогда я без тени сомнений поняла: да, у меня определённо кинк на щупальца.

— Октавиус, — простонала я ему в губы. — Ещё…

Он тихо усмехнулся:

— Мой ненасытный, милый человечек, — пробормотал он, и на последнем слове я почувствовала, как щупальце протискивается внутрь меня, вырывая судорожный вдох из горла. — Разве я могу тебе отказать?