— Нет, — быстро ответил он. — Потому что, если ты продолжишь в том же духе, я кончу прямо в штаны, а ведь, блять, мне ещё столько всего хочется в тебе изучить.

Я посмотрела вниз, только сейчас понимая, что он всё ещё в штанах, хотя сквозь ткань отчётливо проступала его твёрдость, умоляя об освобождении.

— Ну так сними эти штаны, — выдохнула я, и мой голос зазвучал более знойно, — и кончи на меня вместо этого.

Только в этот момент я до конца осознала, насколько всё ощущалось иначе и насколько необузданной я могла позволить себе быть, когда всё происходило из страсти, а не по принуждению. Одно лишь это осознание заставило что-то расцвести во мне — уверенность, которой я не чувствовала так давно, — заставляя ощутить себя красивой и желанной так, как я почти забыла.

— Ах ты порочный маленький человечек, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги и медленно стягивая штаны, пока не предстал передо мной совершенно нагим. И чёрт возьми, он был ошеломляюще красив.

Мой взгляд опустился вниз, и твою же мать! Его щупальца были толстыми, но мягкими, способными изгибаться и двигаться так, словно были текучими… но это? Блять. Он был огромен и твёрд как камень, словно готовый войти в меня сию же секунду. Я ничего не смогла поделать с тем, как отвисла моя челюсть при виде его члена, что осознала лишь тогда, когда одно из его щупалец скользнуло мне под подбородок и мягко закрыло мой рот.

— Ты выглядишь ошеломлённой, — произнёс он с лукавой усмешкой.

Я моргнула, не зная, что сказать, когда мой взгляд наконец поднялся к его глазам.

— Я… я просто никогда не видела ничего настолько… настолько… — Слова изменили мне, и я знала, что так будет всегда.

Прежде чем я успела попытаться снова, он опять оказался надо мной; его губы врезались в мои, пока я чувствовала, как его твёрдость прижимается и скользит по моим бёдрам, пока его тело двигалось в такт моим коротким толчкам. Но я не хотела чувствовать его член на своих ногах. Нет, мне, блять, нужно было, чтобы он был внутри меня прямо сейчас.

— В меня, — это всё, что я смогла выговорить, будто начисто забыла весь свой словарный запас.

— Мне нужно, чтобы ты говорила словами, Кара, — подразнил он. — Полными предложениями.

Мой разум был настолько затуманен, что я никак не могла подобрать слова, зажмурившись изо всех сил в их поисках, пока наконец на ум не пришли три — три слова, о которых я думала со дня нашей первой встречи.

— Трахни меня, Октавиус.

Он издал тихий смешок, и прежде чем я успела это осознать, я почувствовала, как головка его члена упёрлась в меня, наполняя сначала медленно, пока я привыкала к его размеру, а затем он толкнулся глубже, и от внезапной полноты моя спина выгнулась над кроватью.

— Ох, блять, — вскрикнула я, когда он полностью погрузился в меня; моё тело дрожало вокруг него, пока он начинал двигаться медленными толчками, бывшими почти мучительно сдержанными, ведь, конечно же, самоконтроль был в его природе, так с какого хера я решила, будто сейчас всё будет иначе? Он всегда был хозяином своего контроля, и именно таким людям больше всего требовалось дать волю чувствам, требовалось получить разрешение на то, чтобы просто отпустить себя, потому что прямо сейчас мне не нужен был контроль. Я хотела, чтобы он стал чем-то столь же диким и необузданным, как морской прилив.

— Сильнее, — прошептала я ему на ухо, задев зубами мочку. — Со мной ты можешь потерять контроль. Я верю тебе.

Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на меня, вглядываясь в мои глаза, словно не был уверен, правильно ли расслышал. Я выдержала его взгляд и слегка кивнула, пока мои руки скользнули к его ягодицам, сжимая их и подталкивая его вперёд, давая понять, что отвечаю за каждое слово.

Что-то переменилось в нём тогда, когда его ритм потерял всякую сдержанность: каждое движение становилось всё глубже и отчаяннее, неся в себе первобытную ярость, выбивавшую воздух из моих лёгких. Щупальца отзывались вместе с ним, сжимаясь и скользя по моей коже, окружая меня так, что это казалось упоительно ошеломляющим.

— Кара, — застонал он, продолжая вбиваться в меня, — я хотел почувствовать тебя вот так с той самой секунды, как впервые увидел. — Его рука опустилась, придерживая мою голову, пока его губы и язык сплетались с моими, и каждое движение его языка становилось всё напористее в самом страстном смысле, пока он вбивался в меня, попадая в то самое идеальное место, заставлявшее меня сжиматься вокруг него.

Он приподнялся, и я почувствовала, как щупальце обвило моё горло, оказывая мягкое давление, от которого всё внутри сладко сжалось от возбуждения, пока он продолжал входить в меня и выходить обратно. Я чувствовала, как последние крохи его контроля тают, когда движения стали грубее, а каждый толчок вырывал сдавленный стон из его груди. Мои ногти полосовали его спину и основание щупалец, притягивая его ближе, требуя большего.