— Это… — начал я, пока мысли лихорадочно искали слова, которые мне следовало бы сказать. Что это ошибка. Что этот момент порождён минутным порывом слабости. Что нам нужно остановиться.

Но глядя на неё, я не смог произнести ни слова из этого, ведь это было неправдой. Ни единое слово. Потому что происходящее вовсе не казалось ошибкой — напротив, всё ощущалось правильным. Даже идеальным. И я ненавидел себя за то, что так долго игнорировал это.

Прежде чем рассудок успел взять верх, я поцеловал её снова — на этот раз медленнее, смакуя ощущение её губ на своих. Моя ладонь соскользнула с её щеки на затылок, удерживая её, пока я наконец позволял себе раствориться в этом моменте. Потому что я устал притворяться, будто не хочу этого.

Устал притворяться, будто не хочу её.

Мои щупальца закружились, мягко обвивая её тело и плавно опуская на песок. Она не стала сопротивляться, позволив им бережно уложить себя подо мной. Я последовал за ней, нависая сверху ровно настолько, чтобы чувствовать её тепло, пока щупальца продолжали обвивать её, прижимая ко мне.

Её руки почти мгновенно сомкнулись у меня за спиной, притягивая меня так, словно она не хотела оставлять между нами даже крошечного зазора. И когда её пальцы скользнули по основанию, откуда щупальца выходили из спины, от этого прикосновения по мне прокатилась неудержимая дрожь.

Она почувствовала это — я знал, что почувствовала, — потому что повторила движение, теперь медленнее, словно проверяя меня, словно прекрасно понимая, как действует её прикосновение. Когда её пальцы задели основание щупалец, показалось, будто она изучает меня точно так же, как я изучал её. И этого простого касания к столь чувствительному месту оказалось достаточно, чтобы окончательно сбить меня с толку; контроль ускользал всё сильнее с каждой секундой, что её пальцы задерживались там.

Я слегка отстранился, отчего её брови сошлись на переносице, а тревога сменила теплоту в выражении лица.

— Прости, туда нельзя? — спросила она; голос звучал теперь тише, а лицо помрачнело, словно она испугалась, что сделала что-то не так. И видя её такой, я понял: это взгляд, которого я больше никогда не хотел видеть на её лице, особенно из-за подобного.

Я наклонился и нежно коснулся губами её лба, надеясь разгладить эту складку беспокойства прежде, чем она закрепится. С моих губ сорвался прерывистый смешок, когда я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Нет, просто если ты продолжишь так трогать мои щупальца, я могу, э-э… достичь пика… — произнёс я с лёгким смущением. — Ну, ты понимаешь, о чём я… куда быстрее, чем хотелось бы. Прямо здесь на песке, не меньше.

Выражение её лица мгновенно переменилось: беспокойство растаяло, сменившись весельем, и она тихо рассмеялась:

— Похоже, мои руки годятся не только для тасовки карт.

— О, поверь мне, — ответил я, и мой взгляд ненадолго опустился к её губам, прежде чем снова вернуться к глазам, — эти руки способны на чудесные вещи, и я намеренно собираюсь раскрыть каждую из них. — Я провёл большим пальцем по линии её челюсти, наслаждаясь ощущением кожи. — Но пока позволь мне сосредоточиться на тебе.

Казалось, она всё поняла без лишних слов: её пальцы плавно переместились на ткань моей рубашки прочь от основания щупалец. И как бы сильно мне ни нравились её руки там, я хотел, чтобы этот миг продлился, а главное — хотел, чтобы на первом месте было её удовольствие.

Мои руки и щупальца скользили по её телу так, что это больше не имело ничего общего с профессионализмом и целиком зависело от того, как она отзывалась на мои ласки. Я очерчивал изгиб её бока, линию талии, чувствуя малейшие движения её тела в ответ, пока моя ладонь бережно придерживала её голову, не давая отстраниться, когда мои губы снова нашли её губы.

Её язык коснулся моего, поцелуй становился глубже, пока мы оба отдавались ему — пробуя, изучая, отдавая и принимая в равной мере, пока я снова не оказался на грани, и теперь уже всерьёз испугался, что не сдержусь и кончу прямо в штаны, как какой-то неопытный сопляк.

Держи себя в руках. Сосредоточься только на ней.

Я лишь слегка отстранился, но был далёк от того, чтобы закончить — даже близко нет. Мой рот покинул её губы, спускаясь по щеке и вдоль челюсти; каждый поцелуй был медленным и выверенным, пока я не добрался до изгиба шеи. Там я задержался, осыпая её кожу более нежными поцелуями, прежде чем слегка прихватить зубами — не больно, ровно настолько, чтобы сорвать с её губ прерывистый вздох.

Я тут же успокоил это место языком, пока к нему не присоединилось одно из моих щупалец: присоски закрепились на другой стороне её шеи. Мои губы и щупальца действовали слаженно, и я уже затвердел до предела от одной лишь мысли о том, как она будет выглядеть завтра, нося мои отметины словно ожерелье. Округлые засосы, которыми мои щупальца украсят её кожу, показали бы всем и каждому, кому именно она принадлежит.