У меня не было времени разводить церемонии и настаивать на оплате. Мне просто нужно было избавиться от этого чувства, так что я согласилась без лишних споров:

— Хорошо. Мы можем сделать это прямо сейчас? Если тебе удобно, можно прямо здесь.

Что-то в выражении его лица тогда изменилось. Глаза слегка потемнели, и в ответ мой пульс сбился с ритма. Он долго молчал, и я поймала себя на том, что затаила дыхание в ожидании ответа.

Наконец он на миг прикрыл глаза и кивнул:

— Иди ложись на кровать, — произнёс он; голос снова звучал ровно, подчёркнуто сдержанно. — Я соберу то, чем можно воспользоваться здесь, и мы начнём.

Я тут же поднялась, слегка удивлённая тем, как быстро он согласился сделать это здесь, у меня дома, а не в своём салоне. Это ощущалось… иначе. Как-то более интимно. Но я не стала задавать вопросов, пока ноги несли меня по короткому коридору, а мысли уже кружились в десятке направлений разом.

Потому что да, я жаждала облегчения. Я хотела, чтобы тяжесть в груди ослабла, чтобы страх и печаль разжали свою хватку, пусть даже ненадолго. Но под всем этим крылось кое-что ещё. То, в чём я изо всех сил старалась не признаваться себе с самого первого нашего сеанса.

Ведь сколько бы раз я ни воображала, как он снова касается меня, прямо сейчас это должно было произойти наяву.

Я шагнула в спальню и подошла к кровати, опустившись на неё, пока матрас подо мной слегка прогибался. Я перевернулась на живот; платье сместилось от движения, и в такой позе я вдруг очень остро осознала, как мало оно на самом деле способно прикрыть, отчего к шее прилил жар. Угораздило же меня влюбиться в платья в стиле пин-ап — милые, конечно, но отнюдь не скромные в таком положении. Я завела руку назад, натягивая подъюбник как можно ниже; подол лёг на заднюю поверхность ног, пока я поправляла его, аккуратно заправляя под бёдра.

Сердце колотилось, предвкушение пульсировало во мне так, что не имело ничего общего со страхом и полностью относилось к чему-то куда более сложному. Я знала, что должна успокоиться, прежде чем он заметит и почувствует всё то, что я пыталась удержать внутри.

Я сделала медленный вдох, затем ещё один, заставляя пульс выровняться. Закрыв глаза, я позволила тишине окутать комнату.

И стала ждать.

8

.

Октавиус

Я замер в дверном проёме её комнаты, просто… глядя на неё.

Кара уже лежала на кровати, вытянувшись на животе; её руки расслабленно покоились по бокам, а ноги были слегка согнуты в коленях, словно она никак не могла решить, как устроиться поудобнее, прежде чем окончательно сдаться. То, как задралось её платье, оставляло мало простора для воображения: ткань сползла высоко по бёдрам. Мой взгляд скользнул по обнажённой коже, прежде чем я усилием воли заставил себя отвести глаза, пока в памяти непрошено всплывали воспоминания о прошлом прикосновении к ней.

То, какой её кожа ощущалась под моими пальцами, то, как отзывалось её тело, когда напряжение таяло под моими щупальцами, словно она годами ждала подобного облегчения, и я был единственным, кто мог ей его подарить.

Я медленно выдохнул, отгоняя эту мысль прежде, чем тело предаст меня и выдаст, насколько сильно меня к ней тянет.

Соберись, Октавиус!

Мне нужно было помнить, зачем я здесь. Ей нужна была разрядка, и для меня это был просто очередной рабочий день. Она была обычной клиенткой — прекрасной клиенткой, лежащей раскованно и маняще на своей кровати, но нет, это было лишь работой, ничем больше. Я знал: как только я начну впитывать её боль, это станет нужным напоминанием, возвращающим меня к тому, ради чего я действительно пришёл сюда.

Я прочистил горло, давая знать, что вошёл, чтобы не напугать её:

— Я, э-э… нашёл кое-что подходящее, — произнёс я, переступая порог спальни. — Масла и лосьоны из твоей ванной, если ты не против.

— Не против, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Используй всё, что нужно. Главное — забери всё это прочь.

Я поставил флаконы на прикроватную тумбочку, выбрал тюбик с лосьоном, едва уловимо пахнувшим розой и ванилью, и согрел его в ладонях, позволяя щупальцам расправиться в готовности.

Сначала я положил ладони ей на плечи, давая время привыкнуть перед тем, как начнётся глубокая проработка. Её мышцы на миг напряглись под моими руками, затем медленно расслабились, когда я усилил нажим и пустил в ход щупальца.

И тут накатило.

Это не было тем медленным, постепенным вытягиванием, к которому я привык с клиентами или которое ощущал во время нашего первого сеанса. Нет, это обрушилось мгновенно и сокрушительно — поток эмоций захлестнул меня, пока я постепенно вбирал их из неё.