Макс смотрит между моих ног, и я никогда не чувствовала себя более обнаженной и более желанной.

Звук, поднимающийся из его груди, определенно животный. Он проводит по моей щели, и его пальцы становятся влажными.

— Это для меня?

Я киваю, когда он подносит эти блестящие пальцы к носу и глубоко вдыхает. Его глаза закрываются, и дрожь прокатывается по его массивной фигуре. Когда они открываются снова, последняя линия зеленого почти полностью поглощена черным.

Он засовывает пальцы в рот.

Стон вибрирует из глубины его груди, когда он облизывает их. Его язык работает между ними, и мои внутренние мышцы сжимаются вокруг пустоты.

— Как сахар и цитрус. Я буду всю жизнь жаждать твоего вкуса.

Мое дыхание сбивается, когда Макс падает на колени. Он раздвигает мои бедра шире и перекидывает мои ноги себе на плечи.

— Держись за край, — говорит он мне.

Я хватаюсь за кварцевую столешницу, и его рот опускается на меня.

Первый штрих его языка раздвигает мои складки, и крик обжигает мое горло, когда он вылизывает меня, будто голодает. Он кружит клитор кончиком языка, мои бедра дергаются ему в лицо.

Одна массивная рука давит на мой живот, прижимая меня к месту.

— Не двигайся.

Команда посылает свежую волну влаги на его язык.

Макс согласно гудит и награждает меня более сильным штрихом. Затем еще одним. Его губы смыкаются вокруг моего клитора, и он сосет, и давление такое чудесное, такое идеальное, что мое зрение белеет по краям.

— О боже. О боже, Макс.

Он не отвечает. Не может. Он слишком занят тем, что пожирает меня.

Два толстых, длинных пальца находят мой вход и проникают внутрь, загибаясь вверх в движении «иди сюда», от которого звезды взрываются за веками.

Давление нарастает внизу живота, сжимаясь туже и туже. Мои бедра дрожат на его плечах. Костяшки болят от хватки за столешницу. Бессвязные мольбы и всхлипы срываются с моих губ.

— Вот так, — рычит он прямо в мою плоть. — Кончай, Лайла. Я держу тебя.

Мой оргазм обрушивается на меня пульсирующими волнами, и Макс переживает его вместе со мной, его язык становится нежнее, пока я сжимаюсь вокруг его пальцев. Он не останавливается, пока последняя дрожь не покидает мое тело, пока я не обмякаю на стойке, обессиленная и задыхающаяся.

Он медленно поднимается, целуя мое внутреннее бедро, мой живот. Его губы прокладывают дорожку между грудью и вверх по горлу, пока не достигают моего рта.

Я чувствую вкус себя на его языке. Соль, мускус и сладость.

— Ты со мной? — Он отстраняется достаточно, чтобы изучить мое лицо.

Я киваю, не доверяя голосу.

Его большой палец проводит по моей опухшей нижней губе.

— Хорошо. Потому что я с тобой еще не закончил.

Обещание в этих словах разжигает огонь в моих венах, когда он хватает миску с лимонной глазурью, в которой все еще лежит лопатка.

— Вставай, Лайла.

Я соскальзываю со стойки, ноги дрожат. Макс придерживает меня, затем разворачивает лицом к островку и прижимается сзади, одежда шершавая на моей голой коже. Я чувствую каждый его дюйм сквозь джинсы, и трение заставляет меня скулить.

— На тебе слишком много одежды, — выдыхаю я.

Он отступает ровно настолько, чтобы снять рубашку. Звякает ремень, шуршит молния, и шорты падают на пол.

Затем он снова рядом, и между нами ничего нет, кроме жара.

Длинный член прижимается к моей пояснице, горячий шелк на железе. Я прижимаюсь к нему, и его рука сжимает мои бедра.

— Терпение. — Но в рыке слышится нежность.

Что-то плоское и липкое шлепается о мою задницу.

Я подпрыгиваю.

— Ты только что шлепнул меня?

— Ты оставила лопатку в глазури. Было бы жаль тратить ее впустую. А теперь руки на стойку, Лайла.

Он проводит лопаткой по моему позвоночнику. Я вздрагиваю, когда он следует за линией языком, облизывая меня от поясницы до самого затылка. Его зубы касаются чувствительной кожи за ухом, и мои колени почти подкашиваются.

— Ты так хорошо справляешься. — Его губы касаются моего уха. — Такая хорошая девочка для меня.

Я сейчас взорвусь.

Лопатка опускается на мою правую ягодицу с липким шлепком, достаточно сильным, чтобы кожа защипала.

— Посмотри-ка. Устроила беспорядок. — Макс цокает языком. — Лучше убрать.

Он снова падает на колени, руки сжимают мои бедра, большие пальцы впиваются в мягкие изгибы над моей задницей, притягивая меня к его лицу. Широкими, плоскими штрихами языка он слизывает глазурь с моей кожи, останавливаясь, чтобы прикусить округлость ягодицы.

Я ахаю, затем издаю стон.

Он встает, и я слышу, как лопатка с грохотом падает обратно в миску. Его тело снова накрывает меня, грудью к спине, кожей к коже. Его член касается моего входа, и я прижимаюсь к нему.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, Макс. Мне нужно…

Я вскрикиваю, когда он входит в меня одним долгим толчком.