— Лайла пытается выиграть «Королеву Глазури» годами. На этот раз она наконец увидела преимущество. Новичка, который не знал ни одну из нас. Судью, на которого она могла повлиять, прежде чем кто-либо объяснил ему, кто она на самом деле.

Кэнди лгунья. Я знаю это.

Но список писала не она.

Я обхожу Кэнди и почти срываюсь на бег обратно к своему арендованному дому.

— Передай Лайле, что я увижусь с ней на конкурсе, — кричит Кэнди мне вслед.

Впервые я оглянулся вокруг и представил будущее вместо выхода. Но всегда легче уйти первым, чем быть оставленным.

Глава 9

Я провожу ладонями по переду своего солнечно-желтого платья и снова сканирую толпу.

Макса нет.

Он должен был встретить меня до открытой дегустации, чтобы мы могли…

Ну, чтобы мы могли выяснить, есть ли у кого-то из нас эксгибиционистские наклонности.

К сожалению, мы так и не обменялись номерами телефонов. В этом недостаток самого потрясающего секса в твоей жизни, после которого вы засыпаете, так и не обсудив базовые детали.

В нескольких футах от меня Кэнди отворачивается от поправления занавесок по бокам сцены. Вид ее, стоящей здесь в бесцветном платье с лентой действующей Королевы Глазури, заставляет мои руки сжаться в кулаки.

Прошлой ночью она чуть не убила меня.

Сегодня она поправляет драпировку.

Мэр Рен и оператор аттракциона допрашивали ее, но Кэнди выдала безупречное представление «Невинной местной жительницы, травмированной случайным происшествием на ярмарке».

Она медленно окидывает меня взглядом.

— Удивлена, что у тебя хватило смелости показаться на людях.

Я моргаю.

— Ты буквально украла слова прямо из моего мозга. Не говори мне, что у тебя появилась новая магическая способность.

— Магия так не работает. Но, полагаю, ты бы не знала.

Привычная колкость сегодня ощущается иначе. Возможно, почти смертельное падение переставило мои приоритеты. Возможно, Макс провел ночь, заставляя меня чувствовать себя красивой и желанной способами, не имеющими ничего общего с магией, коронами или мнением Кэнди.

Какова бы ни была причина, я не хочу тратить ни минуты на перепалки с женщиной, которая решила, что мы враги, до того, как кто-либо из нас достаточно повзрослел, чтобы понять, что это значит.

— Слушай, Кэнди…

Она тянется за занавеску и достает неоново-розовый блокнот.

Мой ярко-розовый блокнот.

— Отдай мне, — рявкаю я.

— Какая ты нервная.

— Там личная информация.

— Я знаю. Пароли твоих клиентов было чрезвычайно легко найти. Тебе повезло, что я достаточно довольна своей собственной личностью и не хочу воровать чужую.

С сладкой улыбкой она протягивает мне блокнот.

Я колеблюсь, подозревая внезапную капитуляцию.

— Давай, — говорит она. — Бери. Я уже нашла то, что мне было нужно.

Я выхватываю его у нее и прижимаю к груди.

— Что это значит?

— «Операция: Подмазать Лиса» была захватывающим чтением.

У меня падает желудок, и холодный пот выступает на лбу.

— Ты рассказала мэру Рену, и теперь меня дисквалифицировали, — шепчу я.

Кэнди смеется.

— Хуже.

Я смотрю на миссис Абернати, мэра Рена и Нив, которые устраиваются за судейским столом.

— Что ты сделала?

— У меня был, скажем так, увлекательный разговор с Максом этим утром.

Стук моего сердца заглушает фестивальный гомон.

— Он выходил из твоего дома. Выглядел довольно помятым. — Выражение лица Кэнди становится жестким. — Должна признать, Лайла, я удивлена. Даже для тебя спать с судьей ради голоса попахивает отчаянием.

— Ты чуть не убила меня.

Она пожимает плечами.

— Но не убила. Ты совершенно жива.

Мои пальцы впиваются в блокнот.

— Что ты ему сказала?

— Правду.

— Это не…

Отрицание умирает у меня в горле.

Это была правда. Вначале.

Я принесла Максу торт, потому что хотела его голоса. Я придумывала причины столкнуться с ним. Я кормила его выпечкой и спрашивала его мнение, потому что каждое взаимодействие технически было связано с конкурсом. Пока не перестало, и я начала искать его, потому что видеть его кривую улыбку стало лучшей частью моего дня.

И теперь…

Теперь я не представляю свою жизнь здесь — свою жизнь где бы то ни было — без него.

— Я не спала с ним ради короны. Я написала это до того, как узнала его.

Выражение лица Кэнди становится почти мягким — настолько мягким, насколько я когда-либо видела.

— В любом случае, теперь он знает твой первоначальный мотив.

Я снова смотрю на судейский стол. Макс там.

Мое сердце подпрыгивает, прежде чем разбиться о грудину.

Даже сквозь толпу я вижу усталость на его лице. Боль.

Его яркие зеленые глаза находят мои.

Я делаю шаг, все внутри меня тянется к нему.

Взгляд Макса падает на блокнот, прижатый к моей груди, и мое сердце разбивается.

Я направляюсь к нему, но микрофон визжит.