Она ахает, и ее вдох переходит в стон, когда я прохожу сквозь тесное кольцо мышц. Масло облегчает путь, но она все еще такая тесная и горячая, сжимается вокруг меня, будто ее тело не может решить, вытолкнуть меня или втянуть глубже.

— Дыши, — напоминаю я ей. — Просто дыши.

Она медленно выдыхает, и я погружаюсь до первой фаланги. Затем до второй.

— Еще. Пожалуйста, Макс. Еще.

Мне приходится закрыть глаза от волны похоти, обрушивающейся на мой позвоночник и сжимающей мои яйца.

Я никогда не оставлю ее желающей.

Я добавляю второй палец, растягивая ее осторожно, аккуратно раздвигая, чтобы расслабить. Лайла подается назад на мою руку, ее тело говорит мне, что она готова. Что она хочет этого так же сильно, как и я.

Я вынимаю пальцы, добавляю еще щедрый слой масла и встаю позади нее. Налитая головка моего члена касается ее влажного, подготовленного входа.

Она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются через плечо.

— Спасибо, что спас мне жизнь, — тихо говорит она. — Я бы не хотела пропустить это.

Эмоции сжимают мою грудь, когда я вхожу, головка члена исчезает.

Из нее вырывается задыхающийся стон, и я немедленно останавливаюсь. Мои руки сжимают ее бедра, пока я борюсь с каждым инстинктом, требующим войти глубже.

— Нормально? — выдавливаю я.

— Более чем. Не останавливайся.

Я погружаюсь глубже.

Сантиметр за сантиметром я вхожу в нее. Ее тело сжимает меня, как кулак, горячий и плотный.

Когда я вхожу полностью, я замираю. Мы оба тяжело дышим. Вода хлещет по моей спине, пар наполняет душ, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это место, где соединяются наши тела. Где я внутри нее так, как никто другой никогда не был.

— Двигайся, — выдыхает она. — Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты двигался.

Я медленно выхожу и вхожу снова.

Ритм, который я устанавливаю, сначала нежный, но у Лайлы другие планы.

— Сильнее, — требует она, толкаясь навстречу мне. — Я не сломаюсь, Макс. Я хочу чувствовать тебя.

Невозможно отказать.

Я вхожу глубже, ее стоны эхом разносятся по плитке. Ее руки скользят по мокрой поверхности, и я накрываю их своими, переплетая наши пальцы у стены.

— Этого ты хотела? — рычу я ей в ухо.

— Да. Да. Не останавливайся.

Я трахаю ее долгими, глубокими толчками, заставляющими ее вскрикивать при каждом движении. Это музыка, такая прекрасная, что я хочу записать ее и слушать на повторе.

Моя рука скользит вокруг и находит ее клитор. Она дергается, когда я кружу чувствительную плоть, дрожь всего тела заставляет ее мышцы сжиматься вокруг моего члена.

— Будь хорошей девочкой и кончи для меня снова, Лайла. — Я целую ее в плечо. — Сожми меня покрепче.

Она разбивается, каждый пульс ее разряда вырывает из моего горла отчаянный звук, пока я продолжаю входить, продолжая толкать ее сквозь удовольствие, пока кончаю ей в задницу.

— Вот так, — шепчу я ей в ухо. — Вот моя хорошая девочка.

Когда последняя дрожь покидает ее тело, она обмякает в моих руках. Я аккуратно выхожу и ополаскиваю нас обоих, прежде чем выключить воду.

Улыбка играет в уголках ее рта, от которой у меня замирает сердце.

— Это было… — Она качает головой. — Кажется, ты вытрахал все слова из моей головы.

Я выхожу из душа и беру с вешалки огромное пушистое оранжевое полотенце.

— Иди сюда, красавица.

Я даю ей вытереться с той же тщательностью, с какой мыл ее, начиная с плеч и спускаясь вниз.

Ее глаза затуманены и стеклянны, когда она смотрит на меня снизу вверх.

— Максвелл Ларк, как ты вообще существуешь?

— Могу спросить тебя о том же, Лайла Харт.

И я спрашивал. Каждый день последние две недели.

Если мы во сне, — сонно говорит мой лис, — я не хочу просыпаться.

Я задыхаюсь.

Это конец. Вот как я умру.

Грубая шерсть щекочет мои щеки, и низкая вибрация дребезжит сквозь мой череп.

Я резко сажусь.

Вес соскальзывает с моего лица и приземляется ко мне на колени с возмущенным мяуканьем.

— Ты пытался меня убить.

Янтарные глаза Мистера Бисквита сужаются, и мы оба одновременно смотрим на сторону кровати Лайлы.

Где она?

Дверь спальни открыта. Утренний солнечный свет заливает комнату, окрашивая стены в золотой цвет. Кроме ворчания Мистера Бисквита, в доме тихо.

Я усаживаю его на сторону кровати Лайлы, и он растягивается на ее подушке, зарываясь мордой в углубление, где лежала ее голова.

Мой лис издает раненый звук.

Найди ее.

Я иду по дому голый, находя свою одежду сложенной на кухонной стойке рядом со сложенным листком бумаги.

Мое имя написано поперек листа бирюзовой гелевой ручкой, окруженное крошечными рисунками лисьих мордочек.

Напряжение в груди ослабевает, когда я разворачиваю его.

Мы использовали все мое масло, сахар и ваниль (не говоря уже о посыпке). Мне пришлось срочно сбегать в магазин перед поездкой в общественный центр, чтобы испечь свои конкурсные работы.